— Беги… — и тут ей дважды говорить было не надо. Разум не понял, зачем и почему, а тело уже дернулось назад и вскочило на ноги. Ноги оттолкнули ее от земли и понесли ее прочь из палатки. Она даже не ощущала, что бежит, тело зажило своей жизнью, снедаемое и гонимое самым древним страхом. Страхом жертвы перед хищником.
Все в боком зрение стало мутным, она видела все как в туннеле — лишь вперед. И никто не смел останавливать Луну и Альфу в их древней, как мир, традиции. Удивляло только, что это случилось не завтра — в Полную Луну. Но божественный круг, где живет Инари, был и так ярок, словно в зените славы своей.
Анес, уже не думая ни о чем, подхватила подол платья, оголяя ноги и тем самым смогла бежать быстрей, и усталости ног не было, и мышцы не жгло, и дыхание было ровным. Все в ее теле настроилась на побег, чтобы ничего не стесняло и мешало спасению жизни.
И ворота из деревьев сами раздвинулись, пока в ушах стоял грозный рык невиданного, кто гнался за ней. Анес не раздумывая кинулась в лес, глаза быстро привыкли темноте, да и свет луны освещал ей путь между деревьями. Куда она бежит? А важно ли? Вся мыслительная деятельность была настроена на способы побега, а не на разбирания, от кого и зачем бежать. Влево, дерево, туда…
Толчок в спину, и вот она летит вперед, сбитая кем-то или чем-то тяжелым, от чего воздух выбился из груди. Грозный рык заполнил уши, а обжигающее дыхание опалило плечо и щеку. Анес замерла, как кролик перед лисой, не шевелясь и не дыша. Влажный плоский язык прошелся по ее шее, а влажный нос уткнулся в волосы и часто задышал, засопев. Она все также лежала на земле, ощущая кожей колючую почву, тяжесть мохнатого тела на ней. Все мышцы окаменели от судороги, как было когда отец замахивался на Анес. Ее тело ведь не желает боли и вреда. Оно знает, как защитить себя, сделав камнем все уязвимые места, где под тканями были кости и нервы.
— О-орест, — прошептала она, и в ответ ей тихо заурчали на ушко, а лапа, или рука, но что-то с пальцами, принялась задирать юбку.
Она не имела права отказать мужу в постели. Но… Не так! Только не так, боги!
— Пожалуйста, — шепнула она и услышала снова урчание, и почувствовала, как рука его уже с большей скоростью стягивала ткань вверх. Было понятно, что просьбу волк понял в другом русле. — Не надо…
Выдохнула она, и тогда только пальцы замерли его на ягодице Анес.
— Умоляю… не надо… — шептала она, глотая слезы и всхлипы, вернулась дрожь и боль от судорог.
Если бы мольбы ее услышаны были. Несмотря на напряженность тела, когтистые руки приподняли ее, оставляя глубокие порезы, и… Анес воскликнула от боли, когда он вошел в ней и стал вбиваться, чуть волоча от движения по земле.
Боролась она пару минут, пока огромная рука не легла на спину, придавив к земле, едва позволяя дышать, а огромная пульсирующая плоть не пронзила ее нутро. Из горла Анес вырывались всхлипы и хрипота вместо криков и стонов. Было больно и одновременно приятно, тело все еще приходило в себя после побега, мышцы одеревенели, и чувствительность тела потерялась, она лишь ощущала, как разрывается ее плоть, от жара желания и от размера его плоти. Она не понимала, как могла при этом ощущать хоть толику удовольствия, а оно было вперемешку с паникой, страхом и болью. А главное чувство предательства. Она знала, кто ее мучил, и оттого было больней.
Потоки огня бежали по ее телу, укореняясь внизу живота, куда таранился волк. Агония вышла на новые высоты. Она страдала от боли и от неудовлетворения, от того, что как бы жестко с ней ни обходился Орест, она хотела… большего.
Вдруг теплое тело больше не прижимало ее, а горячая плоть покинула тело. Анес жадно хватала воздух ртом и закашлялась… «Нет, — вспыхнуло в ее голове. — Я была так близка… еще… глубже…»
Тело дрожало, глаза заволокло пеленой. Разум стал проясняться, а огонь, что помогал ей пережить пытку спаривания, уходил, оставляя место последствием этого соединения. Анес попыталась на нетвердых руках хотя бы приподняться на локти. Удалось.
«Орест», — подумала она, смотря на зверя во все глаза.