— Анес, прошу. Я хочу помочь. Я залечу твои раны. Анес потрясла головой, снова подбирая руками свои колени. — Молю… — хрипло произнесла она. — Не трогай меня. Просто не трогай. Орест вздохнул и сел на колени перед ней. — Хорошо. Я не трону. Давай просто посидим. Говори со мной. Анес смотрела куда угодно, но не на него. — За что… — прошептала она, и эти два слова ударили Ореста сильнее любого меча, прямо в душу. Так что сердце заныло, а волк внутри него аки щенок заскулил, желая утешить пару. — Моя вина. Я был так зол… Мне нужно было выпустить пар. И полнолуние. Я не хотел, Анес. Все должно быть не так.
— А получилось, — хмыкнула она, шмыгая носом. — Анес, посмотри на меня, — она сначала зажмурилась, но, набравшись смелости подчинилась, заглядывая в пылающие очи Ореста. — Я ведь не навредил, да — напугал, но ведь ты испытывала удовольствие. Анес, не моргая, смотрела на него, словно живая статуя. Но губы ее дрогнули, и слова, что разбили сердце Ореста, еще сильнее полились из ее уст: — Нет, было больно. От всего… Я ведь… Я ведь была хорошей женой, я делала все, что говорил ты. За что же… Почему… — и снова опустила голову и заплакала. А он как увалень сидел перед ней и не мог утешить. Запах ее страданий был таким сильным. — Нет, нет… Я не наказывал тебя! Анес, послушай меня внимательно. Ты побежала. Волк воспринял это как приглашение, — он сжимал кулаки, чтобы не обнять ее, но сейчас думал, что сделает лишь хуже. — Приглашение? Приглашение к чему? — К гону. Это охота. По итогу которой самку настигает ее пара. И происходит сцепка. Анес прерывисто дышала. — Никогда не беги, если к этому не готова. Если боишься, то надо было упасть на колени или стоять на месте. Я бы учуял и загнал бы волка обратно. — Опять сама виновата… — прошептала она будто сама себе. Орест сжал зубы и сдержался от рыка. — Не виновата, нет, — покачал он головой. — Ты не знала. И так не… Не так должно было пройти твое первое полнолуние. — А как? — прошептала она. — Ты бы… так же взял меня в облике зверя. — Да, — добил Орест ее. — И тебе бы понравилось, если бы страх не сковал нашу связь и твое тело. Все было бы иначе, — он вздохнул и осторожно присел ближе. — Ты была как струна, что я еле вошел в тебя. От того такая боль. Где еще? На спине и на заду? — нахмурился он, осматривая запачкавшееся бело платье пары. Анес не ответила, только крепче руками обняла себя. — Я хочу в шатер… — выходила она. — Нельзя пока. — Что? Почему? Орест вздохнул и с силой зарылся пальцами в рыжую копну. Если бы она знала, чего ему стоит вот так сидеть и разговаривать с ней, а не повторить все то, что было минуту назад. Хотя бы притянуть ее и вдыхать аромат волос. Жаль этот аромат подпорчен зловонием страха.
— Мы… главенствующая пара, Анес. Мы подаем пример и ведем за собой стаю. Потому для всех мы должны вернуться, пока луна не опустится. И я должен нести тебя на руках обратно в шатер. Так мы покажем, что у нас все, как и должно быть. И в стае все хорошо. Пытался объяснить Орест своей Луне. Но Анес так же смотрела в одну точку, лишь иногда шмыгая носом. — Да… Верно, важно, что в другом дворе подумают. — Нет, не так, Анес. Это политика. Понимаешь? — Нет, — покачала она головой. — Но понимаю, что мнение других важно, так было всегда. И будет. Орест сглотнул, когда она произнесла это таким тоном. — Давай посидим еще. А после я отнесу тебя в шатер, залечу раны и останусь до самого твоего пробуждения. — Останешься? — нахмурила бровки она. — Да, и проснусь вместе с тобой, — Орест понимал, что обычно уходил раньше, и хотел сам наконец испытать это ощущение. Просыпаться с парой на груди, смотреть, как она сонно моргает, изнеженная, такая теплая. Или разбудить ее тем, что входил бы в ее тело. — Не надо… — спустила она волка с небес на землю. — Я… я возьму одну из шкур и лягу около жаровни. Волк внутри Альфы зарычал. Но Орест был внешне совершенно спокоен. — Не говори глупости. Зачем тебе отказываться от сна в кровати, или ты… боишься меня? — Боюсь, — кивнула Анес. Желваки на скулах волка напряглись. — Анес. То что было сегодня, не повторится. Я же обещал, что буду защищать тебя? Анес потупила глаза. — Обещал или нет? — Мне — да, при лике Смотрящего — нет, — прошептала она и еще раз выбила почву из-под ног у Альфы. Люди и их традиции. Но… ему казалось, что они не важны для Анес. — Ты этого хочешь? Храм и клятвы? Та сжала губы и снова мотнула головой. — Тогда чего ты хочешь? Он думал, что она попросит чуть ли не звезду с неба, все же женщины злопамятные и обидчивые существа. — Воды, — просто ответила его девочка. — Сейчас принесу, — вздохнул Орест и ушел к ручью. Набрав воду в свернутый лист Мереги (Лист Лопуха), он вернулся обратно к паре. Анес вдоволь напилась и посмотрела на почти полную луну. — Долго нам… — Нет, недолго. Ляг пока, отдохни, — и сел к ней, желая обнять и чтобы она легла на него. Но Анес вдруг снова, будто пуганый олень, отпрянула от него и задрожала. Орест не смог сдержать рыка. — Не бойся меня! — и, глубоко вздохнув, смягчился. — Анес. Я никогда сознательно тебе боль не причиню. — Знаю, — вдруг сказала она. — Но боюсь. Орест сжал ладонь в кулак и стал дышать до головокружения. Да что б ее! Как он мог так погрузиться в себя, что не видел страха пары? Она была не просто человеком, а девушкой, которая привыкла быть жертвой. Привыкла убегать, принимать удары. Мог ли он ожидать от нее иного, когда в нем было столько злости. Конечно, инстинкты подсказали ей все правильно — от злого хищника надо спасаться. Промедление карается смертью.