— Я должен извиниться за то, что было вчера. Анес перестала жевать, ощущая, как ком встает в горле. — Вы… ты не должен передо мной извиняться, — тихо вымолвила она. — Должен. Я напугал тебя, — нахмурился он на слова Анес. — Я был очень расстроен после разговора с отцом и выместил свою злость на тебе. Мне очень жаль. Это недостойное поведение. Анес смотрела на него, а после опустила глаза. — Нет, не стоит извиняться. Ты имел на это право как мой муж. Я, видно, повела себя не так. Поддалась эмоциям, — и тяжко вздохнула, выпрямила плечи и, так же не смотря в глаза, произнесла: — Клянусь, больше такого не повторится, на следующую луну я буду готова для тебя, муж. У Ореста плечи опустились, как и руки. Он видел этот пустой взгляд ранее. Когда она наслушалась бреда и стала играть идеальную пару. — Не надо, Анес. Не снова. Не когда я вытащил тебя истинную, — строгим голосом сказал он, смотря, как ее настороженный взгляд поднялся на его лицо. — Ты меня боишься. И это моя вина. А ты опять решила играть роль «идеальной пары». Зачем? Разве мы не говорили об этом? Анес сглотнула. — Я совершенно искренняя, муж мой. — Ложь, — бросил он. — Это видно по твоим глазам. Они мертвые, словно лед, бездушные. Не надо, Анес. Я был не прав. Но не наказывай меня своим безразличием и фальшью, — и чуть улыбнулся. — Я намерен исправить свою оплошность. Всеми силами. Даже лягу волком на подстилке у жаровни, если ты боишься со мной спать.
Анес молчала, не знала, что ответить. В ней боролись противоречия. Слова Ореста грели душу, и то, что мужчина перед ней извинялся и так, старался заслужить расположение. А с другой стороны, страх перед ним от прикосновений и осознание, на какую низость он способен.
Анес резко встала. — Спасибо за утреннюю трапезу. Мне нужно быть готовой к вечеру, — и буквально вылетела из шатра. Да, он верную дорожку выбрал. Его девочку никто не хвалил, не вдохновлял, не позволяли быть собой, не баловал. И нужно делать все так, как она хочет. И не пугать.Орест чуть улыбнулась и расслабился. Выпустил эмоции. Может, ей что-то подарить? А чего бы ей хотелось. Что там любят женщины? Драгоценности? Платья он уже ей подарил… Стоит спросить Лауру — может, она подскажет. Хотя… что нравится Лауре, совершенно может не подойти Анес. В конце концов, они росли в разных сословиях.
«Может тогда спросить у той рыжей девчонки Брана? Как ее? Пакара, кажись, — подумал Орест, глядя на тлеющие угли жаровни. — Они с моей парой росли в одной деревне, она всяк знает, что лучше подарить деревенской девушке». На этой мысли Орест поднялся и направился в сторону палатки Гаспара. Анес суетилась и вместе с Лаурой готовила все к празднику. Перед главным шатром помогала украшать столбы, заплетала в бичевые веревки цветы, те самые красивые фиалки, что росли на болоте. Анес провела по ним пальцами и улыбнулась. Ах, она помнила свои мысли. Она думала, что жизнь ее будет как у этих цветочков. Нежная и красивая, среди мрака и гибели. Как же она ошибалась. Все же, как ни пугал ее Орест, как бы ни поступал, он дал ей лучшую жизнь, чем кто-либо мог. При этом требуя совсем немного. Анес вздохнула и, оставив стол вокруг уже расчищенной площадки, подошла к Лауре, что организовала молодых волков расставить жаровни.
— Анес, закончила? Хорошо, принеси ленты с моей палатки, совсем про них забыла. — Да, сейчас, — кивнула Анес, поправляя платок, чтобы спрятать волосы.
Но на обратном пути, когда она несла глубокую корзину с разноцветными лентами, ей повстречалась Сондра. Она была довольно броско одета: серое платье с парчовой накидкой темно-синего цвета, а длинные черные волосы были заплетены и убраны на затылок. Хм, обычно Анес видела ее с распущенными волосами.
— Здравствуй, Анес, — улыбнулась Сондра. — Давай помогу, — и протянула тонкие руки к корзине. Луна остановилась и с сомнением взглянула на ее руки. Вежливо улыбнувшись, ответила: — Здравствуй. Мне не тяжело, пойдем лучше со мной. Лауре нужны еще помощники. Сондра сжала губы, но улыбнулась натянуто в ответ. — Да, буду рада помочь, — и зашагала рядом с Анес.
— Я хотела спросить кое-что, — спустя некоторое время сказала Сондра. — Что же? — Ты будешь петь на церемонии? — Да, это моя обязанность… как Луны, — тихо сказала Анес. — Прошу! — Сондра вдруг прыгнула со своего места и встала перед Анес, загородив собой путь. — Прошу, можно я? Я делала это все года, до того как ты стала Луной. Я хорошо пою и знаю древнюю песню. — Сондра… — вздохнула Та. — Анес, ты не понимаешь, — отчаянно мотнула она головой, и Анес увидела в ее глазах то чувство, которое испытывала сама. Загнанность. Отчаяние. — Песня Первой Луны. Церемония. Это единственное место, где я могу почувствовать себя важной, а не просто женой волка, которой каждый тыкает в позорное прошлое. Это… было моей отрадой, отдушиной. Не лишай меня этого. Умоляю