Верила. Анес верила ей. И слова ее были пропитаны мольбой, и глаза лучились, и казалось, что слезы готовы пролиться из них. Согласилась бы, вся эта свистопляска не радовала Анес. Ей не нравилось быть в центре внимания, чтобы все смотрели, ждали чего-то. Но не могла. Песня Первой Луны — это прерогатива именно Луны стаи. Она не сильно понимала всю политику, но осознавала символичность всей церемонии. Она знала, что Ройбуш метил на место Ореста. И то, что у него уже была пара и что та пела вместо Луны, также увеличивало его влияние.
А Анес твердо решила помочь мужу в достижении полного влияния. Это был ее долг, как и рождение сына. И как бы он ни поступал, она должна следовать за ним. Направлять и помогать.
— Прости, Сондра, я не могу. Я бы согласилась, но на кону стоит лицо моего мужа, его авторитет и спокойствие стаи. Да и против слова его я идти не могу. Сондра даже не понимала, что своим отказом Анес спасала дитя в ней. Глаза ее будто отражали, как разбилось сердце Сондры. Бедная, церемония была, видимо, единственным, что радовало ее. Но ничего, когда у нее появится малыш, она воспрянет. — Сондра, — нежно сказала Анес и поставила корзину, желая пожалеть девушку с такой непростой судьбой. Но строптивая девица ударила ее по руке, отказываясь от утешения. — Спасибо, Луна. Вы лишили меня одной из немногих радостей в жизни. — Сондра, в жизни много радостей. Главное их найти. — Да что ты говоришь! — издевательски фыркнула Сондра, сощурив глаза. Сейчас она и вправду была похожа на змею. — Да, говорю. Я умудрялась найти, когда моя жизнь была полна боли и унижения. Я научилась радоваться мелочам. И не питать на надежды. Так учила меня моя бабушка. Она говорила, что счастье нужно находить самой, а не ожидать, что кто-то его принесет на блюдце. Для таких, как мы с тобой… — Мы с тобой? Не сравнивай нас, Анес, — прошипела Сондра. — Надеюсь, ты не опозоришься на этой церемонии.
И на этом ушла с гордо поднятой головой. Вот что с ней делать, но так Анес смогла исправить то, что натворил Орест.
*****
Пакара каким-то образом старалась разобраться в языке волков. Она и на человеческом читать не умела. Как объяснил Гаспар, языки родственные, они отличались лишь некоторыми буквами и произношением, так что будет легче. Сам учитель по обыкновению отправился за пределы стаи искать травы. И каково было удивление Пакары, когда вместо учителя она увидела на пороге Ореста. Он огромный, в разы больше любого волка, что ей встречался, его окружала аура власти, и взгляд буквально пронизывал подобно мечу.
Пакара впервые с момента пребывания в стае испугалась, что волк представляет для нее опасность. С Браном было… не страшно. Она почему-то знала, что он ее не тронет, и может потому была такой… бойкой. Но в присутствии Альфы ей захотелось спрятаться за кого-то, и это казалось странным, но верным. Конечно, своя жизнь-то дороже. Она видела его и ранее, когда тот приходил за Анес. Но присутствие жены будто смягчало Альфу. А сейчас он, вождь своего народа, встал перед ней.
— Здравствуйте. А Гаспара нет, он ушел. — Знаю, — усмехнулся Орест. Старик после их разговора ушел за травами для нового прегрешения. — Я к тебе, Пакара. — Ко мне? — неуверенно пискнула девочка. — Да. Ты давно знаешь мою пару? — спросил он, придвигая к себе стул. — Ну-у-у, — замялась она. — Не сильно. Она штопала вещи постояльцев таверны и иногда простыни. Говорила нечасто. — Понятно, — кивнул Орест, оглядывая палатку. Он восседал на этой табуретке как на троне, взгляд его цеплялся за все, будто он осматривал свои владения. Он был тем самым типом, который чувствует себя хозяином в любом месте и любой ситуации. Пакара немного даже съежилась. Бран не такой, он был, возможно, такой же ветреный и буйный, как и она; не таким властным, может, с замашками собственника, но больше от упрямства, а не от черты характера. И как Анес с ним уживается? Как может расслабиться рядом с ним? Вот Пакара была подобно струне. Да и что же это она в самом дела! Такой шанс поговорить с Альфой, может, сжалится и домой отпустит. — Понятно. Но все же у меня вопрос. Я хочу преподнести ей подарок в честь дня Инагри. Что бы ее порадовало? Пакара удивленно моргнула. Подарок? — Я… даже не знаю, — нерешительно произнесла она и посмотрела ему в глаза. Янтарные очи словно клещами схватили и не отпускали, заставляя сказать все, что она знала. Но Альфа, пытаясь подчинить девочку, еще не знал, что уперся в каменную стену упрямства и своенравия. — Я скажу, но вы выполните мою просьбу.