— Это да. Но все же… Щедрость. Но пар в стае мало…
— Все дело в том, — отвечать стала Нинлиль, — что не каждый волк может обзавестись парой, и если это случилось, значит он уже не щенок. Он уже воин, волк, тот, кто может при желании Альфой стать. Это показатель зрелости и сознательности. И едут в деревню те, кто всем сердцем хочет обрести покой в руках женщины, отдаться паре всем своим существом. Нет, большинство еще готовы просиживать в шатре у шлюх. Волки с парами — по-настоящему достойные мужчины, — говорила она.
Ответ был исчерпывающим и логичным. Монарх становится таковым, пока не обзаведется королевой, это показатель его состоятельности и зрелости. Та же ситуация, только тут, когда волк готов, сам едет… не принуждают. Это стало ясно. Анес смотрела на чашу в руке, пытаясь все разложить по полочкам. Влиться сюда, чтобы стать такой же. И что делать ей, как встречать мужа, что должен прийти в шатер? В голове было столько вопросов о ее новом камуфляже… Но с губ ее сорвалось лишь это:
— Расскажите мне все…
Когда на лагерь с его шумом, суматохой и горячими кострами, от которых пахло едой и элем, спустились сумерки, и солнце осталось лишь в искрах огня, Анес уже была готова. Она осмотрела шатер и себя. Волосы распущены… Так они больше могут источать запах, который нравится вдыхать волкам. Запах их пара. Тонкое платье, в нем было холодно, зато его легко снять. Анес боязливо закусила губу и затолкала свою стеснительность под камуфляж. Она должна понять, как тут живут. Правило номер один: Альфа главный, споришь с ним, кроме собраний — Вече, бросишь ему вызов. Вызов Альфе — смерть. Правило номер два: спорить с Альфой может только его пара. Правило номер три: секс — это теперь основа ее жизни. Нет, скорее, причина, почему вообще существует ее брак. Следуй правилам, и будет тебе счастье. Аминь.
Анес горько усмехнулась и потерла щеку. Ну, хоть без насилия. И то хорошо. Ужин должны принести с минуты на минуту, в идеале, до того, как придет Орест. Она сложила руки в молящемся жесте и закрыла глаза, прочитав немую молитву Смотрящему и его слугам. Глаза закрылись, и с молитвой пришла и минутка тишины, где Анес могла заглянуть под слой местной грязи, что надела, и увидеть себя. Запахи. Костер, летний вечер и мыло. Ветер, что чуть гулял по ее ногам, заглядывая под платье, но не трогая ноги в теплых тапочках. Его холодные поцелуи могли бы и побеспокоить Анес, если бы ей в те минуты, внутри себя не было так хорошо… Внутри, где теплый камин освещал комнату, где она в толстом пледе пила сладкий домашний сидр, который делала по осени. Тихо, из запахов лишь костер да напиток.
Из маленького рая ее вывел звук шагов, глаза ее раскрылись, и она, вздохнув глубоко, приготовилась к встрече Ореста. И он долго не заставил себя ждать, вошел, такой же огромный, как гора, довольно мрачный, но, только увидев Анес, его мрачность сменилась нахмуренному выражению лица. И не успел он сказать и слова, как новая пара чуть поклонилась, чтобы оголить горло, и сказала первой. Правильный поклон, правильно оголила горло — знак подчинения и признания силы. Но он смотрел и следил за ней дальше.
— Добрый вечер, Орест. Еду должны скоро принести. Я нагрела воду. Так что в… ты можешь принять ванну. — и натянула улыбку, в идеале она должна была быть соблазняюще-кокетливой, но получилось чуть нелепо. Понятно стало, что она так никогда не улыбалась и лишь пыталась повторить. Но зачем? Оресту даже стало интересно.
— Допустим. — усмехнулся он и сел на лавку, чтобы снять ботинки и портки и параллельно следил за парой. Она суетилась, бегала, поставила воду, чтобы снова сделать ее горячей. Позвала слуг, чтобы принесли длинную деревянную бадью. Она стала сама разводить воду, пока Орест снимал броню, пристально смотря на нее. Анес все это делала, и на лице было будто бы написано, что она до безумия счастлива и готова хоть след за ним целовать.
«Что с ней стало?» — пронеслось в голове Ореста. Он брал в жены чертенка в омуте, а не смирную овечку. Он увидел в ней стержень, силу, которая есть не в каждом волке, не то, что в человеке. Такая не сдатся, не отступит, все переживет, чтобы выжить. Он видел в ней это так отчетливо, в ее ясных, напуганных глазах, которые сами не осознавали своей силы. А теперь… Это что вообще такое?!
— Прошу… — чуть кивнула она, и снова эта странная улыбка. Орест посмотрел на ванную и на нее. Потом усмехнулся и, скинув остальное, кивнул в ее сторону.
— Теперь ты. — и тут в ее глазах он на миг увидел ту девушку из деревни, но снова глаза стали прежними, заволокло их словно пеленой.
— Я, пожалуй, потом. — кивнула она. Улыбка. Аж скривиться захотелось, как она уродовала эти пухлые и красивые губы, которые только и созданы для поцелуев. Но кажется, Орест, понял, что с ней.