— Бран… Больно. Сделай, что-нибудь, — захныкала Пакара едва ли не шепотом, зажмурившись. Она страдала.
Я сглотнул и и положил руку на ее талию, наклонившись ближе.
— Больно? Где? Мне бежать за Гаспаром? — с чем мой волк был полностью не согласен. Он подмывал меня лечь поближе и заменить ее руки своими.
Пакара согласно кивнула, а потом зажмурилась и покачала головой уже в отрицании.
— Нет. Да… Так жарко, что это… Бран? — ее зеленые глаза, полные непонимания и мольбы, посмотрели на меня. Ох, моя милая, не надо так на меня смотреть, ибо волк понял это по-другому. Он хотел унять потребность своей самки. Но не могла же Пакара просить меня взять ее. У людей горячка проходит иначе, и она ведь приняла снадобье от Гаспара. Приняла ведь?
Очередной стон прорезал воздух, и тут уже я содрогнулся, не в силах оторвать взгляд от ее рук и как они взимались в промежность. Ткань платья красиво очертила ножки моей пары, и руки сами легли на икру Пакары.
— Что… Что мне сделать? Где болит, Пакара?
— Тут… Тянет и зудит, — хныкнула она, снова вжав руки в промежность. О Мать луна, помоги мне!
— Такое раньше было? — спросила я сиплым голосом, стараясь смотреть на ее лицо, а другой рукой сжать одеяло, чтобы не подвергаться соблазну.
— Нет… не было. Ах, — Пакара ахнула и вздрогнула всем телом, а я буквально взвыл. Черт, нет, я не поступлю так с ней. Нужно за Гаспаром. Но… я не имею обоняния. Кто-то сможет учуять ее в таком состоянии. Если Пакаре так плохо, то представляю, какой тут витает аромат. Но где взять силы, чтобы взять и оторвать взгляд от разгоряченной кожи, от обрисованных ножек Пакары? Боги, какая же она красивая, желанная. Моя.
Нет, я не возьму ее. Но помогу как смогу. Ведь есть и другие способы.
— Хорошо. Сейчас я помогу тебе, — и обнял Пакару, прижав ближе. Она испуганно посмотрела на меня. — Не бойся. Я не возьму твою честь. Но и мучаться не дам. Доверься, Пакара, клянусь, я не подведу тебя.
Пакара хмуро смотрела на меня, и я знал этот взгляд. Но он тут же замутился как-то томной болью, и она снова уже громче застонала.
И я терпеть этого больше не мог. Взяв одной рукой ее лицо, направил прямо на себя и заполнил сладкий ротик Пакары собой во время очередного стона. Вторая рука легла уже на мою плоть, которая требовала хотя бы какого-то облегчения. Я пил стоны с ее губ, чувствуя, как Пакара откликается на мой поцелуй и с упоением так же пробует меня. Это не было похоже на то, что случилось на поляне. Она с каким-то отчаянием целовала меня, отдавая все, что могла. Видимо, надеясь, что ей это поможет. Но это лишь помогло мне сосредоточиться на поцелуе и не думать, в каких позах я буду ее брать. Сегодня мне светит только рука, но я хотя бы попробую свою пару, это на какую-то часть успокоит волка.
Я не отрывался, целовал, покусывал полные губки, пробовал на вкус ее хриплые всхлипы и пил вкус ее кожи лица. Солоноватый и терпкий, отдающий каким-то цветочным вкусом. Боги, моя пара совершенна. Последнее движение рукой — и я смог облегчиться в штаны. Позор какой, но это лучше, нежели то, что я себе представлял.
— Бран, — хныкнула Пакара тихим голосом. — Больно. Ты…
— Тише, мой огонек, — прошептал я и поцеловал ее в последний раз в губы. Быстро сев, я снял рубашку. Штаны оставил на месте.
Пакара визгнула, когда я притянул ее ближе к краю постели и сел на колени. Идеально.
— Пакара, прошу, расслабься. Я помогу тебе, но ты должна довериться мне.
— Что ты задумал? — прошептала она и опять застонала, вся сжавшись. Нет, так не пойдет. Я схватил ее юбку и задрал, а следом сжал щиколотки, что были затянуты в чулки, и постарался силой развести сомкнутые колени. Боги, один только вид меня убивал и сводил волка с ума. Я не ощущал запаха, и слава богам. Иначе бы Пакара была подо мной.
Пакара испуганно вскрикнула и приподнялась на локти. Она с волнением посмотрела мне в глаза.
— Пакара, я не собираюсь, я только попробую.
— Что ты попробуешь… Ох-х-х, — опять вернулась в ту же позу.
— Да чтоб тебя, — рыкнул я, теряя терпение, а руки уже покрылись шерстью, показывая, что волк под кожей. Плоть снова мешала мне думать. Я решил идти тихо и стал стягивать чулки и тапочки. Очень аккуратно, и Пакара, чувствуя осторожные движения, начала расслабляться. — Вот так, мой огонек, тише. Все будет хорошо, клянусь тебе, — приговаривал я, отбрасывая последний чулок и оставляя для себя шелковистую кожу бедер. — Разведи для меня ножки и убери руки, — приказал я резче, чем хотелось. Удивительно, что вообще говорить мог. Пакара хлюпнула носом и дрожа стала медленно открываться, сжав подол платья, что собрался у талии.