— Я несмелая, — сквозь слезы нервно засмеялась Анес, шмыгая носом. — У меня дрожали руки и голос. Я едва стояла на ногах от страха.
— Но ты не ушла, ты осталась. И защитила меня. Так ведь? Расскажи, что произошло, когда я уснул?
Анес сглотнула и стала все пересказывать мужу.
— Вот как, — задумчиво протянул Орест.
— Я случайно все это… Мрак и то смелее меня. Я как дерево встала, когда он меня схватил.
— Нет, ты меня закрыла собой, ты додумалась схватить нож для защиты. И верно. Ибо меч ты бы не подняла.
— Да, но…
— Анес, прошу, не надо говорить о моей Луне хуже, чем она есть. Я вижу ее идеальной для меня женщиной.
Орест видел, как расцветала его пара от каждой похвалы, как цветок, когда на него попали лучи солнца. Как и любая девушка, она любила, когда ее хвалят. Вот только женщины, которых он соблазнял речами, любили слушать о своей внешности, но не Анес. И тут она была особенной. Она не верила комплиментам о внешности, а вот когда он восторгался ею самой, ее характером, поведением, то Анес улыбалась и расцветала. И была в эти минуты так прекрасна, что ему хотелось сделать с ней самые неприличные и дикие вещи.
Да и он понял, как покорить ее сердце и получить доверие.
— Спасибо…
— Не благодари меня за правду, Анес, — с улыбкой сказал он и припал к губам жены, сцеловывая соленый вкус ее слез и сладость с полных губ.
У Анес снова глаза оказались на мокром месте, Орест лишь с усмешкой их стер пальцами. И волшебство момента распалось, когда в палатку зашел Гаспар.
— О, рад, что вы проснулись, — улыбнулся лекарь. Анес стыдливо вытерла слезы.
— Ты, как всегда, вовремя, Гаспар, — фыркнул альфа, не выпуская жену из рук.
— Я старался, — улыбнулся он и протянул Анес миску с бульоном. — Вот, моя Луна, вы почти целый день и ночь не ели. В вашем положении это вредно.
Анес взяла миску и благодарно улыбнулась. И вправду, она только сейчас ощутила, как сводит у нее живот.
— В каком положении? — повел бровью Орест.
— Мой альфа, я думаю, что Луна понесла, — улыбнулся он, от чего Анес подавилась и стала болезненно кашлять до красноты лица.
— Ч-что?
— Так ли это? — усмехнулся Орест. — Я бы учуял, — и рука мужа прошлась по ее оголенному горлу, пока Анес во все глаза смотрела на Гаспара, ожидая, что он скажет.
— Боюсь, ваше обоняние притупилось из-за яда.
— Также я не учуял, что она в жаре, — повел он бровью, но не верить лекарю, особенно в этом вопросе, он не стал. Просто уточнял для ясности.
— Что же, Альфа, девушка способна понести и не в жару, все зависит от плодовитости семени, — усмехнулся он. — Так или иначе, могу вас поздравить, Луна. Вы зачали дитя. И срок очень мал, но все же, следуя запаху, который активно меняется, и моим наблюдениям, все именно так, — сказал Лекарь и снова вышел из палатки, не смущая молодых и дав насладиться новостью наедине друг с другом. И улыбнулся, когда услышал девичий и мужской смех и шуршание ткани на постели.
******
Голос Анес дрожал, когда она пыталась взять ноту выше.
— Анес, открой рот пошире, не бойся, туда муха не залетит, — смешливо напомнила Лаура, сидя на кровати в шатре Анес и с аппетитом поедая красные ягодки, что здесь кличут Родоникой.
Прошло с приезда короля уже как два дня. Новость о беременности несказанно обрадовала как Анес, так и Ореста. Ее муж ходил гордый, что его Луна понесла едва ли не в первый день. Конечно, это большое событие, учитывая, что рождаемость у волков — это краеугольный камень всего. Эта причина, по которой они берут дев из деревень, но пока она вторая, кто смог зачать. Но если с Лаурой все понятно, то, почему Нинлиль, Сондра и Фекла были без детей, хотя уже достаточно были женами, было для Анес загадкой. Может, она чего-то не знает?
— Анес? — позвала ее Лаура снова.
— О, прости задумалась, — мило улыбнулась та. Лаура учила ее песни Первой Луны. Она не была сложной по словам, но вот голос ее подводил. Определенное место она не могла вытянуть, и легкие горели от недостатка воздуха, и голос срывался и дрожал. Лаура, благо, обучалась музыке, но… не пела.
«Почему?» — спросила ее как-то Анес.
«Понимаешь, дорогая, мой батюшка очень не любит женское пение. Я не знаю почему. А так как все мои учителя приходили к нам в дом, то мы только играли на инструментах. Но мой учитель был мужчиной и потому мог петь. Он решил, что я должна иметь полное понятие о музыке, а человеческий голос — это самый красивый и идеальный музыкальный инструмент. Так что я, как книжка, расскажу как надо, а вот показать не смогу», — с улыбкой рассказала Лаура.