— Нет ни разу, — прищурился Орест. — Разве что сам Корн* спустился с небес и сказал ему так делать, и то под страхом проклятия, — Оресту не нравилась эта история. Он нутром чуял подвох, причем скрывает его отец.
— Корна я не видел, а вот артефакт и деньги это другое, все записано в бумагах. Мы подписали соглашение на крови.
— Отлично! — со злостью и нетерпением прорычал он. — А теперь скажи-ка мне, на что ты променял свою жизнь, отец?
Договоры на крови — все равно, что продать свою душу. А точнее заложить, как люди закладывают дома банкам. Если отец нарушит договор или что-то пойдет не так, по мнению того, у кого в руках договор, Фалберт умрет. Лазейка только в том, что об этом нарушении должны узнать сами Импы. Договор заберет жизнь отца в случае его «расторжения», то есть уничтожения.
Каким способом уничтожат договор, так и умрет «заемщик». Орест видел, как люди просто вспыхивали огнем, и ничто не могло это пламя потушить, бумага горела, и горел заживо человек.
— Не надо, Орест. Я сделал это, чтобы вернуть нам надежду. Вернуть наши земли.
Орест прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Эту басню он слышал не раз. И не видел смысла опять спорить и переубеждать упрямца. Зачем им старые земли. Здесь у них есть все, чтобы начать заново. В том числе очень важный фактор — женщины людей. Они всегда успеют вернуться: либо мирно, либо войной.
— Хорошо. Но что они потребовали взамен?
Фалберт вздохнул и отвел глаза. Плохой знак, значит, там что-то нечисто. Его отец был прямым как дерево, он говорил с тобой, смотря в глаза, но если утаивал что-то, то взгляд его не мог встретиться с твоим.
— Говори, — прищурился Орест.
— Ничего такого, им нужно… проверить артефакт.
— Проверить? — не понял Орест. — На нас?
— Нет, против ведьм. А если быть точными, на нас для победы над ведьмами.
Орест, не отрываясь, смотрел выжидающе на отца.
— Пока это все, что тебе стоит знать, и то, что с его помощью мы победим!
— Победим? Мы пятьдесят циклов пытались, отец. Сами, мать их, деревья стали их армией. Нас сколько? Тысяча? Может, две? — прищурился Орест.
— Так и это не сразу, договор был заключен на расчет в десять циклов, это время на подготовку, и они также подготовят свой артефакт.
Орест застонал и потер переносицу. Отец был невыносим.
— Что это за артефакт? Ты видел хотя бы его? Или ты заложил свою жизнь ради безделушки, которую еще не создали?
— Не смей так пренебрежительно разговаривать со мной, Орест! — прищурился Фалбет и уже более опасным голосом предупредил сына.
Орест громко фыркнул. Да, он весь диалог вел с ним в таком тоне, но детская эйфория отца не давала это замечать.
— А как? Как бы ты много говорил, если бы я заложил душу за якобы артефакт, которого нет или который может не сработать. Ты хоть знаешь, что он делает?
— Знаю. Он воскрешает умерших воинов на время и делает их бессмертными.
Орест замер, смотря на отца. Ни один мускул лица его не дрогнул.
— Что?
— Ты слышал, — отозвался Фалбет надменно.
— Ты что, издеваешься надо мной?! Ты хочешь из моих волков сделать… нежить?! Ты совсем умом тронулся, старик?!
— Не смей так разговаривать, мальчишка! — зарычал король и сделал выпад в сторону Ореста.
Сын не остался в стороне и также вскочил, опрокинув стул.
— Я буду говорить, потому что ты не только мой отец, но и король, в руках которого наша погибель и спасение! Ты хоть понимаешь… Дракон тебя побери! — зарычал Орест, зарываясь руками в волосы. Страх за отца, паника за грядущее, злость, что Фалберт так поступил. Его волков… Может, их сразу поубивать?! Зачем тренировать-то! Раз отец уже приготовил им роль бегущего на убой материла для проверки артефакта.
— Я понимаю только то, что молодняка мало, многие из стариков и старших, кто помнил прошлые времена, уходят в отступники. Наше общество распадается, Орест. Может, через еще пятьдесят циклов, если мы не отвоюем наш Дом, у нас и общества не будет. Разбредемся на мелкие стаи, а другие станут мучить невинных. И это будет конец всему. Ты этого хочешь? Нет. Это наш шанс, это наше будущее, и я как от сына ожидал от тебя поддержки.
— Поддержки?! Я растил этих мальчиков до мужчин! Я спасал их! Не для того, чтобы они умерли в еще одной бесполезной войне за клочок земли у гор! — в отчаянии и злости прокричал Орест. — Наше будущее в возрождении волков, стаи, в гребаных спасительницах! Чтобы каждый был достоин пары! И он привезет ее сюда, как и многие. Нам нужна не земля, а волки, дети, смысл вообще бороться хоть за что-то?! Эти воины борются за светлое будущее, своё, где пара и детишки бегают у костров. Где они герои, что защищают людей от Импов и от разбойников! — Орест покачал головой. — Мне не нужна еще одна кровопролитная война, которая унесет больше жизней. Мы выиграем бой с твоей игрушкой от Импов. А потом что? У нас нет того уровня магии, как у ведьм. Нам незачем воевать, нам нужно восстановить то важное, что было утеряно. Общество, устои, смысл жизни и борьбы. И он не в каменистой земле. Он в нас, — и указал на себя, все больше распаляясь, потому как это не первый их с отцом разговор. Но сегодня воздушные замки отца и его одержимость вывели его до предела. Не столь это, как тот факт, что он заложил свою жизнь.