– Анна, доброе утро! – проговорил он.
– Здравствуйте, – сухо ответила я и пыталась держать себя в руках.
Он странно действовал меня. Его голос был одновременно строгим и доброжелательным. Взгляд – властным и нежным. По крайней мере, такие бонусы, казалось были у меня. Или он таким образом охмуряет девушек?
– Я желал увидеть вашу презентацию, – требовательно проговорил он и пристально посмотрел мне в глаза.
Мы дождались Диану и уселись в конференц-зале. Марат то и дело пытался подглядывать, ходил туда-сюда. Никак не мог успокоиться, что упустил такой заказ, а сад делал рекламу для приюта животных. Я старалась не обращать на него внимание.
Диана излучала спокойствие в бурю: уверенная походка, одухотворённый взгляд. Она собрала все бумаги на столе и обратилась к Владимиру и Вадиму с легкой улыбкой.
– Начнём, – произнесла я и заметила, как голос Мережницкого изменился: стал более мягким, даже немного робким. От этого я почувствовала прилив адреналина.
Мы с Дианой с головой погрузились в презентацию и с увлечением рассказывали о рекламе. Даже Марат, который не прекращал слоняться уже не действовал на нервы. Владимир все это время внимательно выслушивал нас и не сводил с меня взгляд.
– Что ж довольно хорошо, – подытожил он. – Думаю, можно начать завтра.
– Но...у нас же нет актрисы для ролика, – Вадим заметно нервничал.
– Ну как же. Есть, с все непонимающе переглянусь, кроме Мережницкого. Тот вальяжно сидел на стуле и вдобавок закинул ногу на ногу. – Думаю, Анна прекрасно справиться. Так что, Аня, жду вас завтра у нас. До свидания!
Владимир встал и вышел из конферец-зала.
***
В обед пришел букет от Мережницкого. Интересно, как он узнал, что я люблю пионы? Хотя думаю, что от такого человека вряд ли можно что-то утаить.
Мы с Дианой договорились на обеде встретиться внизу и еще раз обсудить детали нашего заказа. Как мы его прозвали «проект М». Ди взяла папку и уже ушла в кофейню, я же задержалась из-за курьера. Марат, словно коршун, кружил неподалеку.
Как только доставщик ушел, Воскресенский подкараулил меня около лифта и прижал к стенке. К такому я была не готова. Он застал меня врасплох:
– Думаешь, что самая умная, – процедил Марат, сжимая пальцами мой подбородок. – Ты здесь долго не проработаешь!
– Это не тебе решать!
– О да, тебя все ценят. С твоим приходом здесь все перевернулось! Появились букеты, конфеты...
Я тяжело дышала от бурлившей внутри обиды, не понимала, откуда у Марата взялась ко мне такая ненависть. Я не сделала ему ничего плохого. Просто делала свою работу.
– Ты меня, что... Ревнуешь? Все это из-за обычной ревности?! – неожиданная догадка, на которую Марат не ответил. Только резко отпихнул меня от себя и широкими шагами направился прочь.
Еще какое-то время я оставалась стоять, прижавшись спиной к холодной стене, и пыталась прийти в себя. Сердце колотилось, и его пульсация отзывалась эхом в ушах. Собравшись с мыслями, наконец направилась в кафе, где меня ждала Диана. Наверняка она заметила моё смущение, но я тщательно скрывала свои переживания и не стала рассказывать о произошедшем. Важно было сосредоточиться на проекте Мережницкого и тщательно его проработать.
Время от времени взгляд мой искал Марата, но больше его не было. Пусть этот подонок сам разбирается со своей агрессией. В этом мире каждый борется со своими демонами.
***
На утро Владимир ждал нас на Думской. Солнце заливало улицы мягким светом, все спешили по своим делам, а из кофейн – аромат свежевыпеченного хлеба и кофейных зерен заполнял воздух.
Секретарша Мережницкого встретила меня и отвела в комнату в офисе на 3 этаже, которую переоборудовали под гримерку. Визажист подготовил к съемкам меня и актера, которые по сценарию был моим возлюбленным. Милый, симпатичный молодой человек, чем-то похожего на Александра Петрова. Только в отличие от артиста парня звали Виктор. Ника, так звали визажиста, сделала мне легкий макияж, сделав акцент на глазах и губах. Это придало невероятное настроение.
Скоро должна была начаться съемка. У всех на лицах читалось волнение, а у меня тем более. Все же впервые в кадре в роли актрисы. В журналистике все совершенно по-другому, я работала, словно «на автомате». Здесь же есть определенный сценарий. Как откликнется камера на мою игру? В голове мелькали образы прошлых интервью, когда я бесстрашно задавала вопросы, ощущая себя мастером своей профессии, но сейчас ситуация была иной. Я понимала, что сценическая жизнь требует совсем другого подхода, другого дыхания. От волнения у меня даже вспотели ладошки.