Я шагнула вперед, глядя на камеру и сбрасывая оковы страха. Волнение сменилось решимостью – пора было показать, на что способна. Сначала отсняли, как прохожу вдоль Казанского сквера среди цветущей сирени. Каждый шаг наполнял воздух сладковатым ароматом, и я чувствовал, как пробуждается не только природа, но и что-то внутри меня. Сирень поднимала настроение, и даже суета большого города казалась посторонней.
После этого отстояли входную группу салона Мережницкого. Внутри был мягкий свет, который сразу притягивал взгляд. По сценарию, мы с Виктором зашли под руку внутрь. Нас приветствовала Мира, консультантка, которая там работала. Она провела к витринам и предлагала ювелирные изделия. Я с улыбкой рассматривала их и, выбрав какое-то красивое кольцо (а, оно действительно мне понравилось), по-актерски обняла Виктора.
На этом наша съемка закончилась. Режиссер даже зааплодировал мне. Владимир наблюдал за мной, опершись о стену. Его глаза блестели сквозь полумрак, он смотрел на меня и по-доброму улыбался мне. В этом мгновении я почувствовала, как напряжение, которое держало меня все эти часы, стало медленно рассеиваться.
Мережницкий подошел ближе и одобряюще протянул:
– Ты хорошо справилась, – он аккуратно заправил мне выбившую прядь за ухо и набросил мне плед на плечи. – Жду тебя на улице, – он произнес это тихо и в ту же минуту удалился.
Интересно, что он задумал? Мысль об этом не давала покоя, и я старалась представить, что может ожидать меня за пределами салона. Наскоро переодевшись в свою привычную одежду, я вышла за дверь. Улица, залитая мягким солнечным светом, выглядела загадочно и маняще. Он стоял у стены здания, скрестив руки на груди, и его силуэт выделялся на фоне города, который, кажется, никогда не спал. Я почувствовала, как волнение сменяется любопытством. Его счастливая улыбка обнадеживала. Все равно не покидало ощущение, что он чего-то ждет от меня.
– Готова? – тихо спросил он, подмигнув. Я кивнула и решительно последовала за ним, не зная, что ждет. Однако чувствовала, что это будет нечто важное.
Мы направились к небольшому кафе неподалеку, где запах свежеприготовленного хлеба смешивался с кофе, за которым мы обсудили прошедшие съемки.
Глава 6. В23.2*
На следующее утро я шла с поликлиники и вспоминала вечер, проведенный с Мережницким. В теплых лучах солнца мелькали образы, воссоздавая вчерашний день. Вдруг мысли прервал мелодичный писк, который привлек мое внимание. На тротуаре, близко к высокой траве, я заметила маленького котенка. Он смотрел на меня своими большими круглыми глазами, его пушистая белоснежная шерстка и рыжая спинка, которая едва-едва скрывала его хрупкое тельце, выделялась среди зелени газона. Котенок пытался подняться, но, кажется, у него не было сил. Я остановилась, присела на корточки и протянула руку. «Иди ко мне, малыш», – сказала я мягко. Его голова немного наклонилась, и он, колеблясь, сделал шаг вперед. Маленький котик напоминал меня совсем недавно. Он, как и я, искал помощи и тепла.
Я взяла его на руки, и он беспомощно смотрел на меня своими маленькими глазками и моргал.
– Вилли, пойдем домой, – неожиданно для самой себя проговорила я.
Придя домой, я налила котенку молока. Вилли, осторожно лакая, время от времени поднимал глаза, будто искал подтверждения, что я все еще рядом. Я, наслаждаясь мурчанием маленького комочка, задумчиво посмотрела в окно.
Совсем недавно мне казалось, что от меня отвернулись почти все, кем я дорожила. Теперь же у меня есть новая работа, Диана, новые знакомства, а теперь и Вилли.
Я чувствовала себя Билли Миллиганом в стадии развития. Меня обуревали сомнения и злость на саму себя. Я не могла полностью открыться Мережницкому. Рассказать о самом страшном и переломном моменте моей жизни. Одна часть говорила, что необходимо сделать это. Другая – была против. Третья вовсе сомневалась. И все они терзали меня из стороны в сторону, заставляли метаться от одного решения к другому.