---
— Мисс Хами, связи нет. Базовые частоты молчат, — донёсся голос в командном отсеке.
— Пробовали резервные каналы? — Хами вцепилась в поручень.
— Уже. Всё заглушено.
— Магнитное поле растёт, — добавил навигатор. — Раньше его не было. Как будто оно… включилось.
— Включилось? — Хами нахмурилась. — Это слово не должно относиться к полям.
— Оно неестественное, — тихо сказал связист.
— Где их последний сигнал?
— Пропал два с половиной часа назад.
Два с половиной часа назад, — Хами пыталась вспомнить графики, крошечные мерцания. — Транспортная, вы отправите десант?
— Никак, мисс Хами. Радары не видят поверхность.
Пауза. — Что значит «не видят»?
— Планеты… словно нет.
---
Белоснежный пеплос лился по плечам, золотые заколки ловили свет. Аалиш коснулась горла, прикрывая шарфом татуировку Объединения звёзд.
— Капитан, что происходит? — Калида сидела, глотая страх.
Её пальцы нервно сжимались. Аалиш прямо смотрела в её глаза: — Я не знаю. Мы потеряли сознание и очнулись здесь. Но очевидно — это ловушка.
Она встала, развела руки, демонстрируя странный наряд: — В Риме так не одевались. Кто-то насмотрелся голливудских фильмов XXI века.
Мон проверил приборы: — Всё мертво. Ни анализаторов, ни связи. Мы не знаем, безопасен ли воздух или вода. Планета может убить нас незаметно. Да и вирусы — кто знает, какие мутанты мы могли принести.
Аалиш встретилась с ним взглядом: — Ещё: Яркое Пятно исчезла. Т'Кай тоже. Охраны нет.
Она старалась держаться капитаном, но внутри — паника: что, если они под наблюдением? Как в зоопарке? Впервые ей было трудно выдать приказ. Её больше волновало: куда делся их народ?
Тишина. Чувство, будто за ними кто-то смотрит, стало почти осязаемым. Она резко обернулась — никого. Показалось.
---
Корабль будто умер на мгновение: аппаратура погасла, пространство потухло. Экипаж замер; Хами напряглась. Вдруг свет вспыхнул обратно, сирена выла. На экране появились силуэты в инженерном отсеке.
— Трое посторонних на борту, — доложил связист. — Лазарет. Немедленно.
Хами метнулась к лифту. В лазарете начальники отделов уже собрались. Начальница охраны встала, отдала честь: — Госпожа Хами… капитан на корабле?
— Сядьте, — холодно сказала Хами. — Думаю, этот вопрос должна задать вам, госпожа Оливия. На корабле никого, кроме вас. Что случилось?
Оливия запнулась, глаза искали опору: — Мы высадились на планету. Яркое Пятно упала первой, потом доктор, затем первая помощница… потом капитан. Я тоже потеряла сознание последней. Я чувствовала запах пыли, тухлости — всё слипалось, мир крути́лся.
Хами слушала, но ответа не было: только вопросы. — Доктор, в каком они состоянии?
— Им нужно время, — ответил медик тихо. — Перепады давления сказались. Дайте им восстановиться.
— Не затягивайте. Они нужны мне, — рявкнула Хами и вышла с начальниками.
— Вы уверены, что это действительно они? — Гейб шагал рядом и смотрел на Хами.
— Я — ни в чём не уверена, — честно ответила она. — Они вернулись с планеты, которую наши приборы не видят. Теперь всё в руках доктора.
---
Яркое Пятно стояла на гранитных ступенях храма. Лес в закате пылал странным зелёным огнём, листья темнели на глазах. Морской запах поднимался с ветра. Она поправила вуаль, прикрывая длинные белые усы; мурашки бежали по коже — с наступлением вечера холод усиливался.
Тёплая рука схватила её за локоть и потащила в двери храма. Яркое Пятно обернулась. Перед ней — Каламатис. Сопротивляться было необязательным .
Каламатис затолкала её за колонну и приложила палец к губам. Она послушно кивнула и прикрыла рот рукой. Каламатис отошла, поправляя платок; заколки туго держали ткань и ловили отблески пламени.
Тяжёлые шаги — стража. В огненном свете показался высокий мужчина в белом капюшоне. Рядом — богато одетая женщина, золотые украшения мерцали. Женщина прижимала ладонь к округлому животу — беременна, — решила Яркое Пятно.
Тяжёлый запах ладана и розового масла на мгновение приглушил гниль; но гниль вернулась — тихая, как змей. Она заползла в дыхание, в волосы, в ткань. Воздух стал плотным, как будто сама ткань времени сгнила.
Яркое Пятно зажала нос — толку не было. Каждый вдох причинял боль, будто плоть воздуха распадалась. Для обычного человека хватило бы минут, но её кошачья суть металась: инстинкт кричал «опасность». Мир поплыл; в ушах зазвенело. Она потеряла равновесие, уронила чашу с маслом.