— Это… будущее, — прошептал Смит.
На экране замигали фразы.
Аудиофрагмент [повреждён]. Восстановлено: 38%
…если рассматривать свечение как результат люминесценции…
…кристаллы поглощают…
…по накоплению можно вычислить…
— Аалиш, посмотри, это… не просто… — пробормотал кто-то с мостика.
Тишина. Все всматривались в экран, как будто могли вырвать из этих обрывков координаты, спасение, надежду.
Хами сжала кулак.
— Это они. И они ещё борются. Подготовьте всё. Мне нужно кое-что проверить.
Она зашла в турболифт. Двери закрылись, оставляя за собой напряжение, которое висело на мостике, как воздух перед бурей.
***
Дверь с тихим шипением открылась, впуская Хами в полумрак. Свет автоматически приглушён — словно помещение ждало возвращения хозяйки. Пахло кожей, металлической пылью и еле уловимым оружейным маслом. Всё было на своих местах. Слишком правильно. Слишком мёртво.
Она прошла внутрь, не включая яркий свет. Пальцы скользнули по столу — строгому, как и сама Аалиш. Никаких украшений. Только документы, карты, и карандаш, обточенный до кости. Хами опустилась в кресло.
Сердце стучало в ушах. И вдруг — словно эхо из памяти — голос Аалиш. Хриплый. Спокойный.
Она встала, подошла к шкафчику, провела пальцами по корешкам книг. Тонкая тетрадь в тёмной обложке. Почерк — резкий, угловатый. Личное.
> "Люди думают, что одиночество — это когда ты один. Нет. Это когда ты знаешь, что не сможешь объяснить, что видишь. Что знаешь. Что ждёт впереди."
Хами вытерла глаза тыльной стороной ладони.
— Возвращайся, Аалиш. Или я приду сама.
---
— Капитан Хами, — голос Саймена хрипел от напряжения. — Вам лучше это увидеть.
Она вырвалась из коридора и вбежала на мостик.
— Говори.
— Планета появилась. Слой атмосферной воды испарился — будто кто-то отключил щит. За минуту до этого зафиксирован энергетический выброс. Мы сверили координаты — это она. Та же планета, с которой вернулись охранники. Теперь она снова на радарах.
— Кто её активировал? — Хами подошла к панели, сверяя потоки данных. — Это не похоже на природное явление.
— Нет, мэм. Вероятно, сработало остаточное оборудование древней цивилизации. Возможно — автоматический протокол.
Хами выдохнула.
— Подготовить лазеры. Прицельный залп. Сектор 4–9. Цикл — 10 секунд. Частота — резонансная, под энергетический спектр кристаллов.
— Мэм? — Смит нахмурился. — Если они там, выстрел может разрушить экосистему… или убить их.
— Знаю. Но если они застряли вне времени, наши сигналы не пройдут. А резонанс может вывести их на поверхность.
Саймен переглянулся со Смитом.
— Вы уверены, капитан бы это одобрила?
Хами смотрела на голографическую проекцию планеты.
— Когда я была в плену, она взорвала скалу над моей головой, чтобы спасти меня. И знала, что я пойму.
Она повернулась к операторам:
— Готовить фазеры. На счёт три. Запустить протокол слежения за всплесками на частоте 7.94 ТГц. Если они ответят — мы должны это увидеть.
Мостик накрыла тишина, как перед бурей. Вселенная будто затаила дыхание. На голограмме планета дрогнула, словно поверхность ртути. Вспышки — резкие, хаотичные. Затем — тишина.
— Планета… — выдавил Саймен. — Снова исчезает с радаров.
— Визуально видим. Но сенсоры — пусто, — добавил техник.
Смит уже открыл рот, когда раздался сигнал.
Писк. Сбой. Шорохи помех.
***
Когда лучи корабля пробили атмосферу, на поверхности никто не услышал ни звука. Но заметили.
Сначала — пастух на холмах. Его стадо вздрогнуло, словно от хлёсткого хлопка, которого он сам не слышал, и он поднял голову.
Потом — дети на окраине города, указывая пальцами в небо:
— Мама, смотри… звезда падает?
Но звезда не падала. Она поднималась.
В небе вспыхнуло крошечное белое зерно света — как случайный солнечный блик. Оно дрогнуло, словно кто-то нажал на паузу, а затем резко расширилось.
За несколько секунд точка превратилась в сияющее пятно, вспыхнувшее прямо в толще облаков, делая их почти прозрачными от перегрева.
Белое. Голубое. Фиолетовое.
Цвета сменяли друг друга, будто кто-то невидимый перебирал спектр света, настраивая планету — как музыкальный инструмент.
Жителям стало казаться, что над их головами открылось второе солнце — холодное, равнодушное и чересчур правильной формы. Идеальный круг, выжженный в небе.
Город накрыл короткий гул.
Он был низкий, почти неслышный, но его почувствовали кости.
Животные шарахнулись, будто кто-то касался их разума.
Некоторые люди инстинктивно закрыли уши, хотя звука не было.
И тогда началось главное.
От сияющего пятна вниз потянулись тонкие нити света.
Они не падали — они будто тянули воздух вверх, вытягивая его, как нити паутины.
Эти нити били в одно место на поверхности планеты — в верхних слоях сфер планеты, где скрыты были кристаллы, резонанс которых искал корабль.