---
Храм смерти стоял на вершине скального плато — месте, куда никогда не доходил шум городов.
Здесь всё звучало тише: ветер, шаги, дыхание. Сама жизнь ходила по камню осторожно, чтобы не потревожить чью-то древнюю тень.
Девушка сидела на ступеньках верхней площадки храма, глядя в небо. Два дня она искала Аалиш, но не нашла следов, и это печалило её. Она пыталась гнать плохие мысли от себя.
И тут — яркая вспышка. Она притянула её взгляд и на мгновение ослепила.
— Матерь… — лишь шепнула Каламатис, и сразу упала на колени.
Яркое пятно повернулась и посмотрело на девушку, которая сложила руки вместе и что-то быстро читала по памяти, делая земной поклон.
— Матерь Каламатис, что с вами? — спросила она.
— Боги прогревались на нас… такие вспышки были до страшной войны, — ответила жрица, наблюдая за девушкой внимательно.
— Это не Боги, это звезда падае… — но писк сканера оборвал её слова, а затем улыбка растянулась по лицу. — Это мои друзья. Они ищут.
— Ты богиня? — просто спросила Каламатис.
— Я не богиня. Я с другого мира. Я расскажу всё позже. Но сейчас я должна найти своих друзей.
***
— Капитан, черт возьми, что это? — Калида поднялась с софы.
— Это Хами. Она пытается вытащить нас. — Аалиш обернулась и обняла свою помощницу.
— Думаешь, у них получится? Они даже не знают, где мы. — Мон был настроен скептически.
— Больше веры в мой корабль, док.
И в этот момент команда снова почувствовала, как вселенная вокруг них слегка дрожит — нити света исчезли так же быстро как и появились, словно сбой матрицы. Тлеющая надежда на спасение, продолжала согревать душу.
Глава 6
Утро на Цирконе наступало не так, как на других планетах.
Здесь небо не светлело постепенно — оно будто вспыхивало, наполняясь мягким золотым свечением, словно акварель, размытая ветром. Солнце поднималось красным овалом, и перед самым его появлением неизменно возникал тонкий вертикальный луч. Местные называли этот миг «Разрезом рассвета».
Аалиш остановилась, давая глазам привыкнуть к переменчивому свету. Золотой оттенок неба отражался на каменной мостовой, создавая иллюзию заката, который никак не хочет уходить. Калида щурилась, вдыхая влажный, густой воздух, пахнущий цветами и свежим хлебом. Мон зевнул, провожая взглядом белых птиц с чёрными крыльями, перелетающих между крышами.
— Циркон по утрам похож на сон, — пробормотал он.
— Сон, который отчаянно пытается казаться реальностью, — тихо ответила Аалиш.
Их путь вёл через центральную площадь. Город только просыпался: один торговец открывал амфоры с вином, другой сдувал пыль с корзин фруктов, третий расставлял черепки с надписями. Всё происходило неторопливо, почти лениво — будто в Цирконе никто никогда не спешил.
Площадь резко обрывалась, открывая вид на замок Тиберия. Он возвышался на холме, словно вырванный из земли одним рывком. Тёмные мраморные стены с фиолетовым отливом поглощали утренний свет. От камня тянуло холодом, неожиданно резким для тёплого рассвета. На башнях развевались чёрные знамена с серебряным узором — символы Дома Циркона.
— Не люблю такие места, — тихо сказал Мон, проверяя сумку.
— Никто их не любит, — отозвалась Аалиш. — Но придётся. Дипломатия — дело тонкое, особенно когда твоё оружие бесполезно.
Калида молчала. Её шаги были быстрее обычного, а пальцы она сжимала и разжимала — не нервно, а будто убеждаясь, что они всё ещё послушны.
Дорога к замку была выложена длинными каменными плитами. Казалось, что от каждой из них идёт едва слышный шёпот — древний, непонятный. Аалиш обернулась, пытаясь понять, не мерещится ли это. Шёпот исчез.
Но чувство, что за ними наблюдают, осталось — цепкое, липкое. Паранойя стягивала её мысли, ломала сосредоточенность.
Ворота замка раскрылись без единого звука. Двое стражей в броне цвета старого серебра стояли неподвижно. Их маски были гладкими, безликими — пугающе безэмоциональными.
— Гости Императора Тиберия, — произнёс один ровным механическим голосом.
Стражи провели их внутрь.
Внутренний зал встретил ароматом жгущихся трав. Воздух был сладковатым, тревожно приятным. Свет факелов придавал мраморным колоннам сходство с гигантскими костями. Шаги отдавались глухо, будто пол был деревянным, хотя под ногами лежал камень. Аалиш отметила это — ещё одна странность.
— Здесь… слишком тихо, — прошептал Мон. — Как будто громкие звуки запрещены.
— Или как будто они могут привлечь кого-то лишнего, — ответила она.