Они прошли по длинному коридору к высоким двустворчатым дверям, украшенным резьбой: воины, болезни, битвы, и фигура, стоящая над поверженным врагом. Лицо фигуры было стёрто — временем или умышленно.
Двери распахнулись.
Тиберий ждал их в зале, залитом мягким золотым светом. Он сидел на широком каменном троне, но выглядел не как тиран. Скорее, как человек, уставший от власти, но слишком гордый, чтобы это показать. На его руках были плотные перчатки, неуместные для обычного утра. Лицо полностью закрывала зеркальная маска; капюшон скрывал свет, не позволяя ему отражаться на металле.
— Добро пожаловать, путники, — произнёс он ровным, почти тёплым голосом.
— Мы пришли, как вы просили, — ответила Аалиш.
Тиберий поднялся и сделал шаг вперёд — мягкий, бесшумный.
— Прошу. Мой дом — ваше укрытие. Пока вы здесь… вы в безопасности.
Калида едва заметно вздрогнула. Эти слова ей явно не понравились.
Тиберий вернулся на своё место.
— Прошу приветствовать Императрицу Марцеллу Викторию, — объявил он.
Аалиш склонила голову, за ней — Мон и Калида.
— Ваше величество, для нас честь, — сказала Аалиш. — Это мои спутники: Калида и Мон.
Марцелла сидела прямо, солнечный свет играл на её лице, подчеркивая бледность кожи и тусклость светлых локонов, мягко вившихся по плечам. Она слегка наклонила голову и подарила им спокойную, почти материнскую улыбку.
— Гости моего мужа — мои гости. Добро пожаловать в Циркон.
Мон невольно напрягся.
Запах гниения, тонко проступавший сквозь дым трав и аромат цветов, заполнил комнату. Он видел её бледность, усталость, тусклые волосы… и заметил то, что заставило его внутренне похолодеть:
Императрица была беременна.
В его практике такого не случалось. Никогда.
- В устали с дороги, прошу вас, ступайте в покои и отдохни, вас пригласят к обеду, до этого момента,вас не будут беспокоить._ Марцелла говорила мягко, с улыбкой, указав на слугу, который повел трёх друзей за собой.
***
Комната была слишком красивой, чтобы быть безопасной.
Высокие стены уходили вверх, теряясь в мягком свете, будто потолок растворялся в нём. Камень был тёплым на вид, гладким. Стол между ними — низкий, тёмный, отполированный до зеркального блеска. Чашки с чаем любезно поданы слугами. Пар поднимался, а морской холодный воздух накрывал город и дворец, оставляя только ощущение пустоты.
Аалиш держала чашку в руках, ощущая, как тепло медленно согревает ладони. Запах чая был спокойным, убаюкивающим. Она уже четыре года в космосе и давно не бывала на Земле, хотя считала её домом. Тёплый чай старательно переносил её в усадьбу, где она пила его с бабушкой.
— К2? — переспросила она, не отрывая взгляда от Мона. — Я что-то слышала.
Мон кивнул, будто речь шла о температуре воздуха.
— Да. Мутирование и слияние двух болезней — проказы и сифилиса. Медленное течение. На ранних стадиях почти незаметно. На планетах Объединения эту болезнь уже победили.
— А разве человек не чувствует зарождение? — уточнила Аалиш.
— Нет. K2 поражает нервные окончания, кожу, чувствительность, иногда зрение. Без лечения — необратимые изменения. Потеря болевой реакции, деформация тканей…
Он сделал короткую паузу, ровно и спокойно, как врач, привыкший говорить о смертельных болезнях.
— Но для этой планеты это приговор, как и на других до вакцинации.
Аалиш кивнула, фиксируя, но напряжение внутри росло.
— То есть здесь? — спросила она тихо.
Мон задержал взгляд на ней, словно выбирая слова.
— Здесь… — сказал он ровно, с лёгкой тяжестью, — здесь K2 смертельна. Даже самые простые средства недоступны. Пенициллин? Забудьте. Спирт? Маловероятно. Скорее всего — примеси, опиум, что-то примитивное. Контроль невозможен. Императрица рядом с больным… — он посмотрел на Аалиш и продолжил тише, — …это очень плохо.
Калида напротив напряглась. Плечи поднялись, руки сжались вокруг чашки, пальцы побелели. Глаза бегали, словно пытаясь ухватить шанс избежать беды. Дыхание стало прерывистым, сердце билось быстрее, но она сжимала зубы, стараясь не показать слабость.
— Вот как, — прошептала Аалиш.
— Меня больше удивляет, почему прошлые экспедиции не заметили этот мир. Почему не сделали вакцинацию, не установили контакт.
И именно в этот момент Калида не выдержала.
Стул скрипнул резко, разрезая тишину. Она поднялась так быстро, что ножки царапнули пол. Чашка осталась на столе, чай слегка плеснулся, но не пролился.