Калида отвечает серией: прямой в корпус — подсечка — захват руки. Академическая чистота движений. Но Аалиш, вместо падения по правилам, хватает её за лодыжку и тянет вниз. Обе валятся на маты.
Мон снова фиксирует: опасно — при падении на твёрдую поверхность перелом гарантирован.
Они вскочили. Дышат быстрее, но глаза горят.
Аалиш кружит, чуть дразнит, имитирует удар головой. Калида на долю секунды отшатывается, и капитан бьёт серией по корпусу.
Калида принимает один удар, чтобы поймать руку и провести бросок через бедро. Аалиш летит на маты, но даже в полёте тянется за ногой. Почти.
Третий заход осторожнее. И вот — ошибка: Аалиш чуть приоткрывается, отходя. Калида вкладывается локтем в челюсть. Не в полную силу, но губа капитана лопается.
— Всё, — поднимается Мон. — Стоп.
Калида вытирает пот со лба.
Аалиш проводит пальцем по губе, смотрит на кровь, усмехается:
— Неплохо.
— Учти, на отчётах я тоже бью больно, — подмигивает Калида.
— Ещё раз — и отправлю тебя первой в рукопашку с пиратами, — отвечает капитан, принимая от Мона компресс.
Обе дышат тяжело, но в глазах — уважение.
Мон, глядя на них, думает: слишком увлеклись — если бы это был настоящий бой, обе уже бы лечились в лазарете.
Звездная дата 818.21
Говорят, корабль старый, — пробормотала одна из кадетов, оглядывая потёртые переборки. — Но почему он выглядит как боевая платформа?
— Потому что он и есть боевая платформа, — отозвалась Калида, не оборачиваясь. Её шаг был выверен, но лёгок, как у человека, который не сомневается в каждом движении. — Просто старый не значит слабый. У него кости крепче, чем у вас.
В голосе Калиды не было шутки. Только факт.
— Системы обновляли?
— Частично. Остальное работает лучше, чем новые.
Кадеты шли молча. Одна из девушек — с короткой стрижкой и пытливым взглядом — вдруг наклонилась ближе к Калиде, но не слишком, чтобы не нарушить субординацию.
— Простите... фазер на вашем поясе... Я таких не видела в оружейке.
Калида взглянула на неё боковым зрением, потом опустила руку на рукоять, будто невзначай.
— Не увидишь. Их всего двенадцать.
Девушка моргнула.
— И где они?
— У нас, — спокойно сказала Калида. — У начальников отделов.
— Только у них? — переспросила та же девушка.
— Да. Потому что только они могут их активировать. И только у нас есть достаточно компетенции,чтобы нести ответственность за каждый выстрел из данного оружия.
Калида чуть наклонила фазер, и на его корпусе мелькнул еле заметный голубой отблеск.
— Это Черенковский. Регистрирует пот, биоимпульсы, гормональный профиль. Не ты — не стреляешь. Даже капитан не может использовать мой,а я её.
Она снова пошла вперёд, но парень в конце колонны тихо хмыкнул:
— А один из этих двенадцати — у первого судового врача? Он же… ну, уколы ставит.
Калида остановилась. Медленно обернулась.
— Ты, кажется, сомневаешься в его праве на оружие?
Парень слегка поник:
— Ну... не совсем. Просто...
— Во-первых, он начальник медицинского отдела. Он имеет такой же статус, как я, являясь старшим офицером, и у меня такое чувство почему-то возникает, что я должна у вас принять экзамен по военной этике.
— А во-вторых... — она сделала шаг ближе, понизив голос, но не теряя хлада. — Если вдруг капитан и я окажемся недееспособны, именно он — в цепочке командования. Потому что он прошёл ускоренный курс командования кораблём и экипажем.
Она взглянула на парня, слегка склонив голову.
— И да, он ставит уколы. Но если придётся — он может ввести успокоительное с расстояния в тридцать шагов. Прямо в лоб.
Неловкая тишина.
Где-то рядом, невидимая за переборкой, прошла тень. Тихо клацнул люк.
— Вот и он, — спокойно добавила Калида. — Если очень повезёт, он вас даже не услышал.
- Не услышу что?
Голос раздался прямо за спинами кадетов.
Один из них — высокий, с жёлтыми лейтенантскими нашивками — вздрогнул так, что чуть не врезался в переборку. Остальные синхронно обернулись, как по команде.
Мон стоял в проходе, опираясь на дверной косяк, с чашкой чего-то дымящегося и выражением лица "я здесь стою уже минуту, просто никто не замечает".
Он сделал глоток и добавил:
— Не знал, что я уже стал страшилкой для учебных групп. Лестно.