— Очнулась?
— Где Шейн?
— Шейн? — она расплылась в самодовольной ухмылке, — там, где и должен быть. Вернулся к своей жене.
Значит, ушел? Помог заманить меня и вернулся к Ханне?
— А ты думала, он просто так спустит тебе то, что посмела унизить перед всеми? То, что вынудила остаться с тобой, когда его ждала любимая? — В ее глазах полыхала одержимость, — он дракон, курица ты убогая, драконы такого не прощают.
— Я хочу уйти.
Светлина рассмеялась:
— Уйти? Никуда ты не уйдешь! И никакой Жрец больше тебе не поможет! Скажем ему, что ты сбежала, нарушив его приказ. Остаток жизни проведешь здесь, в подземелье! В клетке! Руки давай!
Она распустила хвост веревки, а я попятилась:
— Не приближайся.
— Да кто ж меня остановит, — голос звенел от злорадного торжества, — ты не представляешь, как давно я мечтала сделать это. Иди сюда.
Вместо этого я отступила. Шум в голове мешал сосредоточиться, слабость отвлекала, но если сейчас не оказать сопротивление, позволить себя связать… Я даже думать не хотела о том, чем все может закончиться.
Собрав остатки сил, я бросилась вниз по лестнице.
— А ну вернись! Мерзавка! — разъяренной змеей зашипела Светлина и кинулась следом за мной, — тебе все равно не скрыться!
И все же я попробую.
Я перескакивала через ступени, порой скользила по скругленным временем краям, и удерживалась только благодаря деревянному шершавому поручню вдоль стены.
Сердце надрывно гремело в висках, воздух со свистом вырывался из легких, а я все бежала.
На пути попадались площадки, то крошечные, так что втроем не разойтись, то размером с приличную комнату, иногда в бок уводили темные зловещие отростки, но я не совалась туда, ожидая очередную западню или тупик.
Пару раз Светлина настигала меня и пыталась ухватить за волосы, но коротко стриженные пряди выскальзывали из пальцев.
— Тебе все равно не уйти, — орала она, а потом срывалась на злой, полубезумный хохот, — ты сдохнешь в этом подземелье! Сдохнешь!
Где-то наверху гремела музыка и веселился народ, рекой лилось вино и от дорогих деликатесов ломились столы, а я бежала, задыхаясь от страха и отчаяния, и никто не мог мне помочь. Никто не хотел мне помочь.
Ненужная. Изгнанная. Всеми преданная.
Вскоре к Светлине присоединились подруги.
— Да сколько можно! — рычала Рона, — давайте оглушим ее и дело с концом.
Что-то ударило в стену над моей головой. Я едва успела пригнуться и прикрыть голову руками от падающих обломков.
— Мазила! — завизжала Милли.
Снова удар, и снова мне удалось скрыться за выступом.
Меня спасало лишь то, что лестница стала еще уже и по крутой спирали уходила вниз. Мои преследовательницы не могли наброситься одновременно и скорее мешали друг другу, чем помогали.
Свет становился все ярче…
И вскоре я выскочила в круглое помещение, похожее на амфитеатр. Воронка из мелких ступеней сужалась к центру, и в самой середине, на пятачке диаметром в пару-тройку метров, лениво поблёскивало и пенилось что-то темное-алое.
Все стены исписаны символами, значения, которых я не знала. На ступенях свечи. Много свечей! В основном красные и черные, а возле сердцевины – золотые, образуя ровную звезду.
Ведьмин алтарь…
Я испуганно попятилась. Откуда он здесь? Надо уходить! Бежать отсюда, сломя голову.
Надо, но…
— Попалась! — торжествующе взвизгнула Светлина. Врываясь следом за мной, — теперь тебе не уйти!
— Не здесь! — хором закричали Рона и Милли.
Но было уже поздно. Она резко выставила перед собой ладонь, и что-то черное, липкое ударило в грудь.
Я неуклюже взмахнула руками и навзничь повалилась, не чувствуя ни ног, ни тела. Покатилась по ступеням, сбивая на своем пути свечи. Жадный огонь тут же накинулся на старую одежду, впился в плоть, причиняя дикую боль. А я все падала, пока не достигла самого низа и не ушла с головой в кровавую жижу. Она словно кислота разъедала обожженную кожу, заливалась в рот, обжигая горло. Слепила, лишала слуха и голоса. И не было сил ни закричать, ни просто сделать вдох.