Снова удар. В этот раз хрустнуло где-то у ребер и больно простелило через всю грудь.
— У меня все было под контролем! Мей бы увезли из замка, как того и хотел жрец, а по дороге бы напали разбойники и всех перебили, а ее привезли ко мне по-тихому, и никто никогда бы не догадался! — опять удар.
Барнетта была в ярости. Столько сил потрачено, столько времени! И когда план уже был близок к завершению, такой неприятный сюрприз, устроенный своими же помощницами!
— Я эту девку чуть ли не с самого рождения пасла! С того самого момента, как провидица увидела, что быть ей женой дракона! Мать ее блаженную со свету сжила, за отца никчемного замуж вышла! Растила ее для своих целей! А вы убили ее! Дуры!
С ее пальцев сорвалась черная дымка и набросилась на Светлину. Та завизжала, надрывно, испуганно, отчаянно как загнанный зверь, который попал в капкан.
Как больно и несправедливо…
— Мы же помочь хотели, не дать этой мерзавке улизнуть у вас из-под носа. Кто же знал, что она такая неуклюжая, что начнет скакать по лестнице и упадет.
Рона и Милли отчаянно пытались слиться со стеной, оставив ее одну разбираться с гневом Барнетты.
Как ведьма узнала о случившемся – они так и не поняли. Она просто примчалась к потайному входу как раз в тот момент, когда они покидали подземелье. Загнала их обратно и спустила с цепи свою черную ярость.
Под страхом смерти пришлось признаться, что Мей больше нет и что они выкинули ее из замка, пытаясь замести следы. В одном соврали – сказали, что она споткнулась и упала, сломав себе шею на крутых ступенях. Узнай Барнетта про опороченную купель – сломанным носом не обошлось бы.
— Мы хотели помочь…
Светлина упорно говорила «мы», отказываясь принимать всю вину на себя. Она и так больше всех сделала! Придумала план, заманила девку в западню, обездвижила ее и на своем горбу притащила в подземелье! Если бы Милли и Рона не блеяли как овцы, а помогали нормально, то все бы получилось! И ей бы не пришлось сейчас корчится на полу, захлебываясь собственной кровью.
— Помочь, значит? — недобро ухмыльнулась Барнетта, — ну что ж, поможешь. Жрец не должен узнать, что Мей сдохла. Он не поверит, что это был несчастный случай и заподозрит меня или мою дочку. А нам этого не надо.
Она неспешно подтянула рукава и присела рядом с постанывающей Светлиной:
— Придется тебе отдуваться, раз ты все это затеяла, — с этими словами она впилась скрюченными в лицо свой помощнице: — Заменишь Мей, пока жрец здесь! И покинешь замок вместо нее, чтобы он ничего не заподозрил!
Полный боли крик многократно усилился эхом, отраженным от равнодушных каменных стен. Когти ведьмы впивались все глубже, уродовали, раздирая плоть до костей.
Лицо Светлины менялось. Скулы стали выше и острее, глаза больше и зеленее, а губы налились сочным цветом. Только все это обманом было, мороком, после которого останется лишь обезображенное лицо, испещренное страшными шрамами и незаживающими ранами.
Светлина знала об этом и кричала не только от боли. Ее разрывал страх и отчаяние, а еще ненависть. Лютая, всепоглощающая, черная. Она ненавидела Мейлин, из-за которой все это случилось. Ненавидела никчемных подруг, оставивших ее на растерзание старшей ведьме. Ненавидела саму ведьму, после чьей темной магии уже не будет пути обратно.
Всех ненавидела.
Когда все было закончено, Барнетта оттолкнула ее от себя и приказала оставшимся двум помощницам:
— Отвести ее в комнату Мейлин, переодеть в одежду Мейлин. И глаз не спускать. Любая ошибка – и окажетесь на ее месте. Поняли?
— Да-да, — девушки испуганно закивали.
— А ты, — ведьма снова обратилась к Светлине, — будешь молчать. Если встретишь жреца — взгляда на него не поднимешь! А если он спросит что-то, скажешь, что готова ехать на чужбину. Не разочаруй меня, иначе будет еще больнее.
Рона и Милли подхватили измученную подругу и поволокли ее наверх. Каждое их прикосновение причиняло жуткую боль. Лишь с виду она была целой и невредимой, а внутри все корчилось в агонии. Ведьмин морок не вылечил ни сломанный нос, не разбитые в мясо губы, ни ребра. Он просто прикрыл их красивым образом, а на деле – уродовал с каждой секундой все сильнее.
Бывшие подруги молча притащили ее в покои Мей, силой переодели и бросили на разоренную их же руками кровать.