Ни зверье, ни птицы не покидали насиженных мест. Волки прятались в своем логове в овраге на северной стороне, лисы свернулись в теплой норе, прикрывая носы пушистыми хвостами, а белки так и вовсе сбились в один рыжий ком, задремав в глубоком дупле старого дуба.
Все затаились.
И только одно живое существо неспешно пробиралось между деревьев. Старый тулуп укрывал скрюченную фигуру до колен, ватные штаны защищали от холода, а снегоступы, сделанные из хвойных лап, не давали проваливаться в сугробы.
Тяжело вздыхая и охая, старая Бри брела вперед, безуспешно прикрываясь от колючего снега. Ее седые волосы, выбившиеся из-под серой вязанной шапки, заиндевели вокруг лица, нос покраснел, а щеки, казалось, и вовсе промерзли насквозь. И все-таки она шла. Останавливалась через каждый десяток шагов, прислушиваясь, присматриваясь к одной лишь ей заметным символам, а потом шагала дальше, послушная неведомым голосам.
Это они выгнали ее из теплой избушки, в которой уютно потрескивал очаг и пахло можжевеловой настойкой, и отправили на окраину Хмурого Леса. В ту его часть, которую старая Бри предпочитала обходить десятой дорогой. Слишком близко к оскверненному замку…
И вот она здесь. Меж двух слабых сосен, сиротливо жмущихся друг к другу. Кругом лишь снег, сумрак и угрюмое завывание ледяного ветра.
И все же старая Бри чувствовала, что она здесь не одна. Длинной палкой, которая верно служила во время прогулок по лесу, она принялась прощупывать ближайшие сугробы, и в одном из них наткнулась на что-то твердое.
Тогда, опустившись на колени, она принялась разгребать снег, и вскоре увидела темный край походного плаща. Потянула за него, но он не поддался – почему-то был слишком тяжелым. И лишь раскопав еще больше Бри поняла почему.
В плащ был кто-то завернут. Кто-то уже ступивший одной ногой за теневую грань. Серебристая паутина жизни была столь блеклой, что ее едва удавалось рассмотреть.
— Потерпи, милый, потерпи, — тихо запричитала старуха, — я помогу.
Глава 5
Старой Бри пришлось непросто.
Пока она раскапывала голову, снег норовил заново засыпать ноги. Тяжелые меховые варежки то и дело норовили сползти с рук, а поясница, давно уже отвыкшая от таких наклонов, предательски ныла.
Однако женщине не остановилась. Она разгребла свою страшную находку, потом вытащила из кармана моток веревки, который всегда носила с собой на непредвиденный случай. Один конец обмотала себе вокруг талии, второй привязала к петле на черном плаще. Потом смахнула с указательного пальца одной ей видимую белесую нить и пустила ее по веревке, чтобы своими силами поддержать бедолагу, попавшего в беду.
Самым сложным оказалось сдвинуть неудобную ношу с просиженного места, но Бри справилась, сделала первый шаг и пошла дальше, тяжело опираясь на свою палку.
Будь она помоложе, дело бы шло быстрее, но возраст давно вступил в свои права и диктовал как ей жить. Кряхтя и охая, она пробиралась по заснеженному лесу к избушке, затаившейся вдали от проторенных троп. Когда ветер швырял в лицо грозди колючего снега, Бри неуклюже отворачивалась и ворчала:
— Да уймись уже, окаянный.
К кому она обращалась, никто не знал. Даже она сама.
Спустя час, а может и того больше, далеко впереди замаячил рыжий огонек свечи, оставленной в окне избы. К этому времени Бри совсем выдохлась. Ее бледные, выцветшие от прожитых лет глаза, слезились. А ноги так и вовсе через раз опасно подгибались.
И все-таки она дошла. У просевшего крыльца скинула с себя веревку, кое-как разогнулась и потерла онемевшую спину.
— Стара я для таких походов, ох и стара.
После этого зашла внутрь и спустя пару минут вернулась с жесткой плетеной циновкой. Примостив ее на ступенях, Бри ухватилась за покрытый наледью и сосульками лохматый воротник и втащила свою находку сначала на крыльцо, а потом и через порог.
В маленьком домике было тепло и тесно. Снег, который Бри смела возле дверей, моментально превратился в лужу. Бросив на нее тряпку, хозяйка протащила тяжелый куль дальше в единственную комнату, которая одновременно служила и кухней, и гостиной, и спальней, и из последних сил взгромоздила его на скрипучую лежанку, после чего тяжело плюхнулась на стул, ухватила со стала жестяную кружку и сделала несколько жадных глотков.