Действуя скорее по наитию, чем осмысленно, старуха распахнула настежь все окна, запуская злую вьюгу в дом. Потом взяла таз, в котором обычно стирала грязные бинты, и поставила его рядом с лежанкой.
— Будет больно.
В этом она не сомневалась, как и в том, что сейчас не нужны ни зелья, погружающие в сон, ни целебные отвары. Они будут только мешать. Откуда пришла такая уверенность Бри не знала, она просто подчинилась силе, ведущей ее, и приступила к работе.
Кусок за куском она снимала обгоревшую плоть и бросала окровавленные ошметки в таз. Девушка не открывала глаз, но мычала под ее руками все сильнее.
— Терпи, милая, терпи.
Бри взяла тряпицу и принялась стирать ошметки широкими движениями. По рукам, ногам, животу, бедрам. Шея, лицо, голова. Не пропуская ни сантиметра, ни останавливаясь. Чувствуя, как ее собственная сила хлещет через пальцы, утекая из старого тела. Не через хрупкую ниточку, которую она обычно распускала, чтобы поддержать больных, а через широкую паутину, расползающуюся по всему телу. Попыталась разорвать ее и не смогла…
Ветер ярился над ними, нетерпеливо швыряя охапки снега и утягивая последнее тепло. Дом наполнился запахом крови, болью, стонами, которые под конец перешли в надсадный хриплый крик.
Под старческими руками пострадавшая билась в агонии, хрипела, умоляя остановиться.
— Нельзя! Терпи! — Бри чувствовала, что ни в ком случае нельзя останавливаться, надо довести дело до конца. Ее старые руки были уже по локоть в крови, как и длинные седые волосы, выбившиеся из неаккуратного узла. Бри не обращала на это внимания. Это все пустое, главное очистить девчонку.
— Еще немного. Терпи. Терпи!
Крик перешел в истошный визг. И вместе с этим визгом по крыше побежала трещина, раскрытые окна хлопнули ставнями, а скрипучая входная дверь едва не слетела с петель. Из дымохода обратно в дом вырвались черные клубы сажи, но тут же разлетелись от удара ветра.
Дом стонал, дрожал, надрывно скрипел и плакал под натиском диких сил, а старая Бри продолжала свое дело, прекрасно понимая, что эту непогоду ей не пережить.
Когда все было закончено, она тяжело провела ладонью по лбу, смахивая капли горького пота, и только потом поняла, что измазала лицо кровью.
— Старая дура, — криво усмехнулась она. Ей не хватало дыхания и от слабости в натруженных ногах, вело из стороны в сторону.
Хотелось прямо сейчас лечь на пол, закрыть глаза и заснуть, но она заставила себя поднять таз, до середины наполненный красным месивом и вынесла его на улицу.
Снаружи было пасмурно и крупными хлопьями падал снег, но вьюга больше не лютовала и не бросалась, вместо этого тихо ворчала, лишь изредка напоминая о себе.
— Успокоилась? — прокаркала Бри. В горло будто насыпали раскаленного песка, и каждый вдох наждачкой проходился по легким. — Успокоилась…
Выплеснув ошметки сбоку от крыльца, она задумалась на мгновение, а потом отправила туда же и сам таз. Кому он больно нужен?
Уже возвращаясь в дом, она заметила на стенах белую вязь морозной паутины. Она была и на крыше, и между балясин на периллах, и трепыхалась на козырьке крыльца.
— Это еще что? — Бри прикоснулась к ближайшей ниточке. В тот же момент раздался тихий треск и ее ударило колючим разрядом, — эх ты ж…
Чистая магия. Странная, незнакомая.
Паутина будто услышала ее слова и двинулась навстречу, плавно переползая по стенам. Старуха осенила себя защитным знаком и поспешила внутрь, плотно прикрыв за собой дверь.
В доме царил полный развал – разбросанные ветром вещи, сажа из дымохода, красные разводы на полу. На лежанке спала девушка, тоже перепачканная с ног до головы, но …здоровая.
Бри постояла над ней, всматриваясь в тонкие черты лица, потом прикоснулась по привычке пытаясь оценить состояние, и не смогла. Собственный силы, которые были от рождения, оставили ее.
Тихо вздохнув, Бри прикрыла гостью краем плаща и принялась за уборку. Времени на что-то большее у нее не осталось.
Глава 6
Отчаянно хотелось пить. Казалось, будто во всем теле не осталось и капли влаги.
Где я?
Увидев над собой закопчённый потолок с черными разводами трещин, я снова зажмурилась — в глаза словно песка насыпали.