Потому что в ее голосе был не только приказ, но и сила, направленная на всех присутствующих.
Зато сразу стало понятно, кто попался в ее сети, а кто еще нет.
Те, кого она себе подчинила, стали волноваться еще сильнее. Кричали друг на друга и подгоняли остальных:
— Что встали раззявы? Разве не видите? Госпоже проехать надо, а вы столпились тут, как дурни. Дорогу только перекрываете!
Их стремление угодить было поистине чудовищным: они направляли свои телеги невпопад, кто-то увяз в сугробе, а кто-то и вовсе провалился в сточную колею, коварно укрытую снегом.
Даже в нашей повозке были те, чья душа принадлежала ведьме.
Когда один из мужичков, сидящих ближе к началу, возмутился беспорядком, пышная женщина, которая до этого улыбалась и предлагала всем румяные булочки, тут же на него набросилась:
— Это потому, что все кругом дураки! Видят же, что благородная дама едет, и мешают! Ни стыда, ни совести.
Увы, Барнетта не имела никакого отношения к благородству. Она еще раз громогласно потребовала, чтобы ее пропустили, а потом вернулась в карету, со всего маха хлопнув дверью.
К счастью, наш возница оказался нормальным. Он плавно отвел телегу в сторону и остановился, чтобы переждать весь этот бедлам.
Постепенно проезд расчистили и хозяйских экипаж лихо проскочил дальше, поднимая вокруг себя искристые облака.
Напряжение тут же спало. Люди растеряно переглядывались, не понимая, почему еще несколько секунд назад так выкручивало от желания куда-то бежать и что-то делать, лишь бы угодить госпоже в дорогом экипаже. Потом принялись вытаскивать из снежных завалов провалившиеся телеги, а румяная соседка снова предлагала всем булочки.
Я отказалась от ее предложения, хотя была изрядно голодна, заправила руки поглубже в рукава и закрыла глаза.
Из-за хаоса, вызванного появлением Барнетты, отправление затянулось почти на час. Все это время я старательно притворялась спящей, но, когда телега тронулась с места, не смогла удержать облегченный вздох.
Желание оказаться как можно дальше от замка Родери было просто невыносимым.
И только когда мы покинули путевую площадь, проехали с десяток километров по плохо укатанной дороге и выбрались за пределы родного удела, стало немного легче.
Я дремала, вполуха слушая разговоры попутчиков. Сначала все дружно сетовали на непогоду, потом перешли к личным проблемам, и только женщина с плюшками была больше озабочена не своими делами, а тем, как же сложится дорога у хозяйки.
— Она ведь в столицу поехала, — доверительно шептала она с таким важным видом, будто Барнетта лично приходила к ней и рассказывала о своих планах — доченька у нее замуж вышла. За дракона!
В ее голосе было столько обожания и восхищения, что меня передернуло.
За моего дракона вышла эта доченька! За моего!
Несмотря на то, что огонь сжег прежнее, я по-прежнему чувствовала осколки метки у себя в груди. Теплые, живые, согревающие. Возможно, именно из-за них мне было так тепло, в то время как остальные ежились и светили сизыми носами.
— Вот матушка и едет к кровиночке своей, чтобы помочь обустроиться, с хозяйством разобраться.
Присмотреть место для новой купели…
Очень я сомневалась, что Барнетта с ее жадностью и стремлением к власти останется в нашем захолустье, когда есть шанс перебраться в столицу.
— А вдруг ребеночек уже получился? Тоже помочь надо…
От этих слов у меня узлом скрутило в животе. Еще совсем недавно я была уверена, что рожать ребеночка Шейну – это моя судьба, как его Истинной. Теперь же от истинности остались лишь лохмотья и дети от предателя – это последнее, чего бы мне хотелось в своей жизни. Не нужен он мне!
— Хоть бы все сложилось у них. Переживаю, как за родных, — продолжала тетка.
А я искренне и от души пожелала, чтобы она заткнулась.
В тот же миг она закашлялась, и по красным щекам градом потекли слезы.
— Холодного хватанула, — засипела она.
— А ты бы рот так широко не открывала, — не оборачиваясь, обронил возница, изрядно притомленный ее болтовней, — не интересно нам слушать, как там избалованные дочки богачей поживают. Своих проблем хватает.