К своему праведному возмущению, Барнетта ничего не могла сделать. Верховного жреца невозможно ни подкупить, ни отговорить, ни запугать. Закон, есть закон, и он неотступно ему следовал.
Мне хватило гордости и выдержки достойно покинуть зал, но стоило выйти в пустынный коридор и увидеть тяжелые серые своды да стены с потускневшими картинами, восхваляющими прежнее величие рода Вэлери, как силы покинули меня.
Я с трудом вдохнула и тут же почувствовала, как в сердце вгрызается ледяной шип, а на глазах собрались первые слезы.
— Нет времени! — прошипела, размазывая их по щекам.
Я не питала иллюзий относительно того, что мачеха проглотит обиду и позволит мне выполнить задуманное. Пусть в открытую спорить со жрецом она не смела, но сделать так, чтобы я не смогла придти на эту ночь – в ее силах.
Поэтому я бросилась на первый этаж к своему укрытию — потаенной нише позади мраморной статуи Хранителя Рода. Он стоял лицом к главному входу, добродушно раскинув руки для объятий, и улыбался, обещая защиту каждому, кто к нему придет.
Меня он защищал не единожды.
Я протиснулась сквозь узкий разлом, затем, упираясь ладонями и ступнями в противоположные стены, аккуратно вскарабкалась на высоту в два человеческих роста и уселась на выступ. Мой тайник был тем хорошо, что сверху я могла видеть весь холл, вход в замок и две тяжелые каменные лестницы, полукругом уводящие на второй этаж, а меня увидеть было невозможно.
И только я устроилась, как раздались голоса гостей, спешно покидающих незавершенную церемонию. Их глаза блестели от возбуждения, а рты ни на миг не закрывались. До меня доносились обрывки их слов:
— Какая же дрянь эта Мейлин…
— Бедная Ханна…
— Ради дракона и я бы согласилась на изгнание...
— То есть кормить нас сегодня не будут?
И лишь когда они покинули замок, и дубовые двери за ними закрылись, в холле появилась разъяренная Барнетта.
— Найдите ее! Немедленно! И приведите ко мне, — шипела она стражникам, не подозревая, что я совсем близко.
Верные прихвостни тут же бросились выполнять приказ.
Я просидела в своем укрытие несколько часов, даже умудрилась немного вздремнуть, а когда последние лучи заходящего солнца перестали подсвечивать витражи на окнах, потихоньку выползла наружу и направилась к спальне новобрачных.
Лучше меня этот замок не знал никто. С самого детства мне приходилось прятаться от гнева мачехи и зловредных козней сестры. Я знала каждый закуток и каждый выступ, знала куда юркнуть чтобы получить сиюсекундное укрытие и знала, где можно спрятаться на ночь. Эти знания позволили мне добраться до коридора, в конце которого маячила заветная дверь, но на этом удача отвернулась.
Впереди оказался заслон из стражников. Десять рослых мужчин рыскали из угла в угол, дожидаясь моего появления.
Самой мне здесь не пройти.
Тогда я сделала единственное, что могло мне помочь – вернулась в Храм. Зашла внутрь через черный ход, предназначенный для прислуги, на цыпочках прокралась в церемониальный зал и замерла, наткнувшись на пристальный взгляд жреца.
— Передумала? — спросил он и задул последние свечи, догорающие на алтаре.
— Нет.
— Тогда почему ты здесь? Солнце почти село.
— Я хочу попросить вашей помощи.
Наглость никогда не была моей сильной стороной, но теперь, когда от меня все отвернулись, нет смысла держаться за прежние привычки. Я и так переступила грани дозволенного, и обратного пути больше нет.
— Помощи? — жрец снова взглянул на меня, в этот раз с легким недоумением.
— Матушка приказала своим стражникам не пускать меня в опочивальню. Могу ли я просить вас проводить меня? В вашем присутствии никто не посмеет приблизиться ко мне и попытаться остановить.
На удивление он не рассердился, только позволил себе сдержано усмехнуться:
— Хозяйка посмела ослушаться?
— Никто из ее людей не признается, что это был приказ, хоть пытайте.
Я всегда поражалась тому, насколько слуги преданы Барнетте. Стражи по первому приказу были готовы обнажить мечи. Горничные, прачки, поварихи с трепетом ловили каждое слово и тут же бежали исполнять. А уж три ее любимые помощницы – Рона, Светлина и Милли – кажется, и вовсе жили только ради того, чтобы угождать ей. Она, как огромная паучиха оплела замок своей сетью и контролировала всех и каждого.