Отныне его истинной была Ханна.
Свадьбу не отменили. Только невеста сменилась.
— Ты думала, твой обман не раскроется? Думала так и сможешь жить, прикрываясь фальшивой меткой?
Моя метка не была фальшивой, и часть ее по-прежнему пылала в груди, с каждой секундой раскаляясь все сильнее. Только он не чувствовал ее.
— Ты ошибаешься, — просипела я, хотя не собиралась оправдываться, — когда-нибудь…
Шейн не слушал меня, не хотел слышать:
— Ты хотела лишить меня Истинной! Ты знаешь, что это значит для дракона? Ты знаешь, что это значит для всего моего рода?
Ты сам лишаешь себя истинной! Веришь обману и идешь в ловушку.
Мне хотелось выкрикнуть это ему в лицо. Кричать снова и снова, пока он не поймет, не почувствует, что это правда.
Но вместо этого я через силу обронила:
— Мне плевать.
Перед глазами все плыло от нехватки воздуха, и только когда голова пошла кругом, дракон разжал пальцы и оттолкнул от себя.
Я устояла.
— Жалкое ничтожество, — выплюнул он и отвернулся к окну.
— Как бы тебе не пришлось потом жалеть о своих словах, дракон.
— Никогда.
Горло болело, но я не позволила себя проявить слабость и прикоснуться к нему. Вместо этого принялась расстегивать пуговицы на платье.
У меня не осталось ни дома, ни любимого, ни будущего, ни гордости. Единственное, что было в моих силах – это сохранить собственную жизнь.
Блеклый наряд упал серым комком к моим ногам. Я осталась в короткой нательной рубахе, едва прикрывающей бедра и ежилась от того, как студеный воздух облизывал кожу.
Шейн следил за каждым моим движением сквозь отражение в окне, потом все-таки обернулся.
Еще несколько дней назад он смотрел на меня ласково и с уважением, а теперь в его взгляде пылало бешенство и тьма.
Я не боялась ее. Меня уже ничего не пугало, и в душе все больше ширилось равнодушие. Будь что будет.
Переступив через платье, я подошла ближе к напряженному мужчине.
— Ночь длинная, дракон. Не тяни время.
По имени я больше его не называла.
Его сила обжигала, давила на меня, взгляд – промораживал насквозь.
Чужой, хотя еще совсем недавно был моим. Теперь его манила новая Истинная, а я…во мне он больше не нуждался.
— Мне долго ждать? — я смогла усмехнуться несмотря на то, что сердце плакало и корчилось в агонии, а душа полыхала от обиды, — вряд ли моей сестренке нужен муж, который не в состоянии выполнить свой супружеский долг.
Я его злила. Специально. Потому что злость лучше молчаливого презрения, потому что мне самой так легче.
— Торопишься? — его губы растянулись в хищной ухмылке, — что ж, будь по-твоему.
Он неспешно, словно издеваясь, расстегнул пуговицы на серебристом жилете и повесил его на спинку стула, потом так же размеренно занялся рубашкой. Все это время его взгляд не отрывался от меня. В нем было так много всего, что, к сожалению, не осталось места для любви.
Его движения были сдержаны, и в то же время полны скрытой угрозы. Глядя на то, как расходится ткань, обнажая могучую грудь, мне все труднее было держать спину ровно, все больше хотелось убежать.
Но разве я могла? Разве мне было куда бежать?
Я продолжала стоять с намертво приклеенной к губам улыбкой, однако, когда после рубашки пришло время брюк, и Шейн взялся за пряжку ремня, я все-таки не выдержала и отвернулась.
Так сильно калило щеки, что хотелось набрать горсть снега и уткнуться в нее, или нырнуть с головой в стылую реку.
Стыд. Именно это я сейчас испытывала. А еще смятение и дикую горечь оттого, что мой первый раз должен стать вот таким – без тепла и нежности, без любви. Без будущего.
И да, я жалела, что встретила этого дракона. Если бы меня предупредили, что сказка в одночасье превратится в кошмар, я бы бежала от него сломя голову.
А теперь уже слишком поздно…
За спиной было подозрительно тихо, а я не могла найти в себе сил, чтобы обернуться. Пульс зашкаливал, его грохот разрывал виски. Дыхание срывалось от дурных предчувствий.