Теперь я отчетливо слышала хмельные голоса гостей, смех и шальные тосты, и все сильнее ощущала себя лишней в этом месте.
Эта должны были быть мои гости, моя свадьба, мой жених. Это я должна была сидеть по правую руку от него в белоснежном платье с алыми бутонами в волосах и смущенно улыбаться, принимая поздравления.
Я прикоснулась к запястью, на котором еще недавно красовалась витая метка снежного дракона. Кожа в этом месте была гладкой и чуть более холодной, чем вокруг. Я отдернула руку, потому что стоило притронуться и ощущение невыносимой потери нахлынуло с новой силой.
Неужели он не понимал? Не чувствовал? Не видел, что все кругом насквозь пропитано фальшью?
Что хрупкая, как цветок, Ханна, на самом деле совсем не такая нежная и ласковая, как кажется на первый взгляд. Что глаза у мачехи горят алчным огнем, и она уже вовсю планирует, как извлечь больше выгоды из столь удачного замужества дочери. Что это я…Я! Та самая, которую выбрала судьба.
Ничего дракон не видел. И не чувствовал.
В этом я убедилась, прокравшись в темную нишу между стеной и рамой, на который был натянут самый большой гобелен в зале. С него на радость зрителям смущенно краснела прекрасная наездница, принимая пышный букет от стройного юноши.
Среди пестрых красок было не заметно пропущенных нитей, и сквозь эти просветы в полотне, я могла наблюдать за тем, что творилось в зале.
В дальнем конце особо прыткие гости танцевали и водили залихватские хороводы. Те, кто поспокойнее оставались за столами и продолжали есть, щедро заливая трапезу дорогим вином из старинных кубков.
Между рядов сновали слуги, унося опустевшие тарелки и тут же выставляя новые. Так вкусно пахло, что рот наполнился слюной и пронзительно заурчало в животе. К счастью, в общей суматохе никто не услышал моей голодной песни.
Мачеха общалась со своими подругами, при этом сияя словно начищенный пятак. Еще бы! Теперь ее семья могла похвастаться родством с драконом! Это ли не повод для гордости?
Сам дракон с невестой сидел за главным столом, расположенным чуть выше остальных. Перед ними стояли фамильные золотые кубки семьи Родери, частью которой я больше не являлась, над ними – арка из белоснежных цветов, срезанных в оранжерее.
Ослепительно ярко, дорого, красиво. Но все это не имело для меня никакого смысла. Я смотрела только на Шейна.
Он что-то говорил, слегка склонившись к своей суженой, а румяная Ханна смеялась, кокетливо прикрывая рот ладошкой. На ее шее красовалось колье с рубинами – подарок от любящего жениха, на безымянном пальце левой руки – обручальное кольцо, такое же как у Айсхарта.
Смотреть на них было больно, но я смотрела. Пыталась заставить себя привыкнуть, смириться, что отныне они вместе, а я лишняя.
Пыталась…но не могла.
Хотелось выскочить в зал и кричать: смотри на меня! Смотри! Это же я! Твоя Мей! Смотри!
Наверное, мои мысли были слишком громкими, потому что в какой-то момент дракон нахмурился, будто к чему-то прислушиваясь, а потом медленно обернулся в мою сторону, безошибочно останавливая взгляд на моем убежище.
Я отпрянула, зажав себе рот руками.
Неужели заметил?! Понял, что я прячусь за картиной?!
Прекрасно понимая, что ничем хорошим это не закончится, я бросилась бежать. Юркнула в одно из своих укрытий и, сжавшись в комочек, замерла.
Однако прошло пять минут, десять, а никто так и не бросился в погоню, не выскочил из зала с криком «Ату ее! Ату!».
Я подождала еще немного, и убедившись в том, что все спокойно, отправилась на кухню, где царил форменный бедлам. Повара суетились, ножи стучали, кастрюли гремели к бурлили, но сковородах шкворчало масло.
В суматохе никто не заметил, как я стащила с подноса целый каравай хлеба и немного сыра, не обратили внимания и на пропажу яблок, нарезанных ровными дольками для подачи на стол. А потом я и вовсе обнаглела – стащила половину копченого окорока.
Уже когда шла прочь, где-то позади раздался недовольный вопль главной поварихи:
— Вот здесь лежало! Кто украл? Недотепы!
Я припустила бежать и вскоре уже снова была в своей комнате. Разложила на столе честно стащенную добычу и приготовилась к трапезе. Только не успела и куска в рот отправить, как по ту сторону двери раздался шорох, и в нижний просвет влетел лист бумаги.
Жду тебя у библиотеки. Прямо сейчас!
О, боги…
Неужели, Шейн все-таки понял, кто прятался за старым гобеленом.
Я выглянула в коридор и увидела молоденькую служанку, топчущуюся неподалеку. Заметив меня, она так сморщилась, будто ей под нос сунули ночную вазу, наполненную до краев.