— Нельзя! Терпи! — Бри чувствовала, что ни в ком случае нельзя останавливаться, надо довести дело до конца. Ее старые руки были уже по локоть в крови, как и длинные седые волосы, выбившиеся из неаккуратного узла. Бри не обращала на это внимания. Это все пустое, главное очистить девчонку.
— Еще немного. Терпи. Терпи!
Крик перешел в истошный визг. И вместе с этим визгом по крыше побежала трещина, раскрытые окна хлопнули ставнями, а скрипучая входная дверь едва не слетела с петель. Из дымохода обратно в дом вырвались черные клубы сажи, но тут же разлетелись от удара ветра.
Дом стонал, дрожал, надрывно скрипел и плакал под натиском диких сил, а старая Бри продолжала свое дело, прекрасно понимая, что эту непогоду ей не пережить.
Когда все было закончено, она тяжело провела ладонью по лбу, смахивая капли горького пота, и только потом поняла, что измазала лицо кровью.
— Старая дура, — криво усмехнулась она. Ей не хватало дыхания и от слабости в натруженных ногах, вело из стороны в сторону.
Хотелось прямо сейчас лечь на пол, закрыть глаза и заснуть, но она заставила себя поднять таз, до середины наполненный красным месивом и вынесла его на улицу.
Снаружи было пасмурно и крупными хлопьями падал снег, но вьюга больше не лютовала и не бросалась, вместо этого тихо ворчала, лишь изредка напоминая о себе.
— Успокоилась? — прокаркала Бри. В горло будто насыпали раскаленного песка, и каждый вдох наждачкой проходился по легким. — Успокоилась…
Выплеснув ошметки сбоку от крыльца, она задумалась на мгновение, а потом отправила туда же и сам таз. Кому он больно нужен?
Уже возвращаясь в дом, она заметила на стенах белую вязь морозной паутины. Она была и на крыше, и между балясин на периллах, и трепыхалась на козырьке крыльца.
— Это еще что? — Бри прикоснулась к ближайшей ниточке. В тот же момент раздался тихий треск и ее ударило колючим разрядом, — эх ты ж…
Чистая магия. Странная, незнакомая.
Паутина будто услышала ее слова и двинулась навстречу, плавно переползая по стенам. Старуха осенила себя защитным знаком и поспешила внутрь, плотно прикрыв за собой дверь.
В доме царил полный развал – разбросанные ветром вещи, сажа из дымохода, красные разводы на полу. На лежанке спала девушка, тоже перепачканная с ног до головы, но …здоровая.
Бри постояла над ней, всматриваясь в тонкие черты лица, потом прикоснулась по привычке пытаясь оценить состояние, и не смогла. Собственный силы, которые были от рождения, оставили ее.
Тихо вздохнув, Бри прикрыла гостью краем плаща и принялась за уборку. Времени на что-то большее у нее не осталось.
Глава 6
Отчаянно хотелось пить. Казалось, будто во всем теле не осталось и капли влаги.
Где я?
Увидев над собой закопчённый потолок с черными разводами трещин, я снова зажмурилась — в глаза словно песка насыпали.
Как тошно… Сил нет вообще…. И ощущение будто всю ночь лупили палками, а в голове серая муть, сквозь которую никак не пробиться пробиться.
Как я тут оказалась? Что это за место? И почему мне так тяжело?
Опустив взгляд, я поняла, что по самую шею укутана в плотный зимний плащ.
Кто меня укутал? Не помню.
Стоило попытаться сесть и меня замутило. А вместе с мутью нахлынуло и дикое чувство голода, словно я не ела много-много дней подряд.
Да что же это…
Я все-таки села. Тяжело опираясь на локоть, приподнялась над лежанкой и осмотрелась.
Старый-старый дом. Настолько убогий, что не за что глазу зацепиться. Из мебели – кривой рассохшийся комод, шкаф с двумя дверцами, стол, да пара стульев. Кругом какие-то тряпки, на столе обколотая по краям посуда, на остывшем очаге – ведро. И все это в странных разводах, будто кто-то небрежно возил грязной щеткой.
— Кто… — я закашлялась. Горло так сильно саднило, что слова не хотели выходить наружу, зато слезы лились рекой, — Кто-нибудь здесь есть?
Мой сип оказался таким жалким, что я сама едва его расслышала. Воды бы…
Едва продышавшись, я снова позвала:
— Кто-нибудь! Отзовитесь!
В ответ на мои слова куча тряпок на стуле возле окна шевельнулась. Потом глубокий капюшон сполз назад, обнажая седую голову, и я увидела бледную как моль старуху.
Ее белесые глаза слепо смотрели на меня, а тонкие, почти неразличимые на фоне лица губы непрестанно подрагивали.
Она выглядела…плохо. Да, именно так. Плохо. Настолько плохо, насколько только мог выглядеть человек в ее возрасте. Будто она из последних сил цеплялась за эту жизнь.
— Кто вы? — шепотом спросила я.