Я действительно не понимала. Растерянно посмотрела на монету на своей ладони, потом снова на Чамру.
Она выглядела строго, но больше не злилась.
— Если Бри отправила тебя к нам учиться, значит, будем учить. Она кого попало в нашу обитель посылать бы не стала и монету свою бы не отдала.
— Но я…
— Это не важно. Если она тебя простила, то и мы зла держать не станем. Но предупреждаю сразу – ученье непростое и щадить тебя никто не станет. Пожалуешься трижды – и с острова тебя прогонят.
Я снова шмыгнула носом:
— Не пожалуюсь.
Меня и так никто в жизни не жалел, так что вряд ли здесь будет хуже, чем в родном замке Родери. Предательство пережила, страшную боль и перерождение тоже, и с остальным справлюсь.
— Ну раз так, то добро пожаловать.
Она щелкнула пальцами и снова обеими ладонями уперлась на кривую палку, а мир вокруг нее начал меняться.
Первое, что я услышала – это крик петуха. Так близко, что от неожиданности подскочила. Потом увидела кошку, сидящую возле моих ног и самозабвенно вылизывающую под хвостом.
А затем порыв ветра будто подхватил покрывало обмана с окружающего мира и одним рывком сорвал его, обнажая истину.
Я наконец поняла о каких «мы» говорила старуха.
Я увидела…
Трех женщин в палисаднике. Они стояли совсем близко и с любопытством смотрели на нас, опираясь на белый заборчик. В окнах домов тоже виднелись заинтересованные лица, а на крыльце главного дома и вовсе стояло человек десять, наблюдая за нашим с Чамрой разговором.
Здесь было полно людей! И куры бегали! И собаки! Даже коза пучеглазая и то на привязи кругами ходила и, накручивая куцым хвостиком, звонко блеяла.
— Как…Я не понимаю…
— Идем, — она кивком приказала следовать за собой и, прихрамывая на одну ногу, направилась к главному дому.
Я же как ни старалась, но не могла скрыть изумление и крутила головой, пытаясь рассмотреть все и сразу.
Молодых я не увидела. Все женщины были или зрелыми, или пожилыми, одеты скромно – в льняные платья без пояса. Волосы их были не покрыты и забраны в простые хвосты или косы, лица спокойные и умиротворенные.
— Как зовут тебя, девочка? — спросила высокая статная женщина, стоявшая на крыльце. В отличие от других пояс у нее был – из красного атласа, расшитый зелеными нитями и бисером.
— Мейлин… Мей… — поспешно произнесла я, склоняя голову в поклоне.
— А я – Фрайя, — Ее сила была спокойной, размеренной, окольцованной, и в то же время столь явной, что сомнений не осталось – передо мной главная ведунья этой общины, — мы готовы выслушать тебя. Вещи оставь здесь.
Я положила свое барахло на крыльце, а сама прошла следом за ними.
Внутри было сумрачно и пахло еловыми ветками, на окнах висели соломенные плетеные шторы, едва пропускавшие лучи солнечного света, а полы были засланы жесткими циновками.
В углу притаилась винтовая лестница, ведущая на второй этаж, но мы пошли не туда, а к низкой двери, расположенной на противоположной стороне. За ней оказался круглый зал без мебели, но с круглой чашей, полной золы.
Меня усадили по одну сторону от нее, а по другую сели остальные. Их было семеро.
Старшая Фрайя занимала место по центру. Справа от нее, опираясь на палку, с кряхтением опустилась Чамра, слева уселась невысокая, но очень полная женщина лет сорока пяти. Еще четверо сели чуть позади.
Стоило Фрайе поднять ладонь, как в чаше разгорелся огонь.
— Мы готовы тебя выслушать. Рассказывай.
Говорила я долго и обстоятельно, не скупясь на детали, хотя некоторые моменты очень хотелось скрыть. Однако стоило обратиться к лицам ведуний, взглянуть в их светлые, но глубокие, словно омуты глаза, и желание соврать или утаить отпадало. Все равно поймут.
Они смотрели на меня сквозь горячее марево, поднимающееся от полыхающей чаши, почти не моргали и лишь изредка задавали уточняющие вопросы.
Их лица были беспристрастны. Лишь однажды я поймала отголоски сильных эмоций – когда рассказывала, про ведьминский алтарь под замком Родери. Ведуньи негодовали, так сильно, что огонь в чаше на мгновение стал багровым.
Потом я рассказала о том, как обгорела и свалилась в купель, а очнулась уже в избушке Бри, в новом теле. Поведала о том, как прошли последние часы моей спасительницы и о том, как добиралась до острова.
Мой рассказ занял много времени и под конец у меня пересохло в горле, а жар от полыхающей чаши стал просто невыносимым. Я взмокла. Плотный охотничий костюм всю дорогу спасал меня от холода, но в жару стал мучением. Отчаянно хотелось попить и помыться, да и живот уже давно подвело от голода, но меня никто не собирался отпускать.