На лавке меня уже ждало аккуратно сложенное платье, отрез старой, дырявой, как решето, ткани для обтираний, кусок мыла и колючая мочалка. Но больше всего я обрадовалась простым сандалиям с тонкими ремешками – в таких не жарко будет и удобно.
Мылась я долго, тщательно терла себя, отскребая дорожную грязь. Мылилась, смывалась, пока не спохватилась, что всю воду на себя солью и другим не оставлю. Впрочем, внимания на мою помывку никто не обратил, как и на меня саму, когда я, намытая и посвежевшая, не скрывая любопытства обходила небольшое поселение.
Женщины занимались своими делами – кто-то полол огород, кто-то стирал, кто-то чинил одежду. Завидев меня, они приветливо улыбались, будто знакомы мы были уже давным-давно, и никто не задавал вопросов.
Когда солнце опустилось ниже, озарив багряным воды Красной Реки над островом пронесся громкий звон колокольчика – так приглашали к ужину, и я отправилась в трапезную вместе с остальными.
Было странно, было непонятно, и в тоже время, наверное, в первые за всю жизнь я чувствовала себя на своем месте.
И когда утром меня разбудили громким «подъем» и графином ледяной воды, вылитым на голову, я не закричала и не рассердилась, а просто сладко зевнула и улыбнулась.
Мне здесь нравилось.
Глава 9
Три года спустя
Праздник в честь дня Весеннего Равноденствия удался на славу.
В главном замке императорского дворца горели тысячи свечей и играла музыка. Изящно кружили по центру красивые пары, слышался смех и легкий перестук каблуков.
Однако танцевали далеко не все. Кто-то предпочитал неспешно прогуливаться по периметру зала, меняя как собеседников, так и темы для разговоров, кто-то пасся возле столиков с легкими закусками и бокалами, наполненными до краев.
Соседний зал тоже не пустовал. Там сидели гости за щедро накрытыми столами. Чего тут только не было: молочные поросята, запеченные до румяной корочки, пряные окорока, аппетитные разносолы на резных тарелках, морские деликатесы, корзинки со свежим хлебом и вазы с сочными фруктами. Красиво сияли до блеска начищенные слугами серебро и хрусталь.
По оранжерее, радовавшей глаз сочной зеленью и красками, неспешно прогуливались разряженные дамы, а мужчины с удовольствием собирались в одной из комнат за игровыми столами, чтобы в расслабленной обстановке обсудить важные дела, пропустить по стаканчику огненного, безумно дорогого клейма, привезенного из-за моря, раскурить благородную сигару.
Все были заняты, я же откровенно скучал.
Раньше мне нравились приемы, нравился их размах и красота. Нравилось чувствовать себя частью этого общества, но в последнее время все чаще приходила мысль, что все это не то. И я не там, где надо.
Одна радость – после долгого отсутствия вернулся Рейнер. С драконом и той, кто была его Истинной.
Много веков назад их род оказался втянут в коварные игры древнего шамана и долгое время был лишен и того, и другого. Мужчины не могли обращаться во вторую ипостась и проживали обычную человеческую жизнь, так и не встретив ту самую. Ту, ради которой захотелось бы расправить крылья.
Эйс был последним в их роду, кто еще мог снять проклятие, и он сделал это.
— Чего скис? — спросил он, усаживаясь напротив меня.
Я лениво пожал плечами:
— Настроения нет.
— Что-то случилось?
— Все прекрасно.
Ни грамма лжи. Все и правда в полном порядке, только почему-то за грудиной слева нет-нет да и ломило, кололо так, что глоток воздуха казался горячее жидкого пламени.
— По тебе и не скажешь.
Где-то позади нас раздался звонкий девичий смех, потом торопливые шаги.
Спустя мгновение на мои плечи легли изящные хрупкие ладошки.
— Шейн! — промурлыкала Ханна, прижимаясь щекой к моему виску, — хватит сидеть. Идем танцевать! Там такая музыка! Так весело!
Я только поморщился:
— Иди сама. Я пока не хочу.
— Ну пожалуйста, — взмолилась она, — все танцуют со своими женами, и только я как бабочка трепыхаюсь между чужими кавалерами. Идем!
Я бы, наверное, все-таки отказался, но в этот момент к Рейнеру подошла Мина. Ласковой кошкой прильнула к его плечу и тихо спросила:
— Пойдем?
Обычно сдержанный, даже хмурый Эйс расплылся в улыбке:
— Идем, раз хочешь. Прошу нас извинить, — он кивнул мне, потом легко поднялся из-за стола, взял жену за руку и, сплетя пальцы, повел в большой зал.
Мы с Ханной остались вдвоем.
— Вот видишь! Твой друг сразу пошел танцевать, а я тебя вечно уговариваю, — она обиженно надула пухлые губы и сверкнула накатывающими слезами.