О каких детях вообще могла идти речь, если супружеский долг между ними случался чуть ли не раз в неделю, а то и в две? Это было так унизительно, что Ханна не могла даже признаться матери. Стыдно.
— Я приеду как обычно. А до этого хоть ужом крутись, но что бы наладила отношения с мужем.
Ханна тут же встрепенулась, вспомнив, что у нее есть приятные новости для матери:
— Провидица приезжает!
— Когда? — Барнетта тут же подалась вперед. От нетерпения ее темные глаза алчно заблестели.
— Через три недели. И я уговорила Шейна взять тебя с нами на прием.
— Ну хоть какая-то от тебя польза, — хмыкнула мать, с довольным видом поглаживая уголки губ. Новость и правда была хорошая. Она столько ждала эту Провидицу, и вот теперь появился шанс оказаться рядом. — Радуйся, приеду раньше.
После разговора с непутевой дочерью Барнетта покинула кабинет и отправилась в подземелье. Ей нужно было окунуться в купель, подзарядиться. В последнее время силы утекали как-то неприлично быстро, и она не могла понять в чем дело. Вроде свежую кровь на алтарь приносила чуть ли не каждый день, ритуалы проводила. И все равно не покидало ощущение, что ее ведьмовская суть утекала сквозь пальцы. Порой давало сбой даже самое простое колдовство. Будто поломалось что-то, а что именно – не понятно.
Одна надежда на встречу с Провидицей. Надо подобраться поближе, завести любезную беседу, возможно даже набиться в подруги. А главное – повесить на нее крошечное заклятие, которое трудно обнаружить, и которое будет передавать силу драконьего рода.
Она неспешно шла по коридорам, даже не глядя в сторону тех людей, которые попадались навстречу. Все они были на одно лицо — угодливо склонялись при ее приближении и провожали восторженными взглядами, когда она проходила мимо
Барнетта привыкла к такому почитанию. Она его заслужила.
Потребовалось много лет, чтобы подчинить себе это место, чтобы подчинить каждого из них. Много лет, кропотливой работы, ежедневных ритуалов, подношений и кровавых жертв.
Это было непросто, но она справилась, утерла нос тем стервам из Ковена, которые однажды заявили молоденькой ведьме, что она слишком глупа, чтобы войти в круг избранных и получить доступ к древней купели.
Пусть подавятся своим кругом. У нее теперь своя купель, которая дарила силы только ей и никому более, свои слуги. Даже свои младшие ведьмы и то есть. Пусть не три – после того, как Светлины не стало, она не нашла никого на замену — но все равно есть.
Однако больше всего она жаждала добраться до драконьей Провидицы. До той, о чьей силе ходили легенды. И вот когда она впитает хотя бы часть древней мощи, Ковен поймет кого потерял. Но будет уже поздно. Она не пощадит никого. Ни верховную ведьму, которая опозорила ее перед остальными, назвав недостаточно одаренной. Ни тех сучек, которые угодливо кивали и соглашались. Все заплатят за ее унижение! Каждая!
Сейчас она была как никогда близка к воплощению своего плана в жизнь, и это кружило голову.
Родери полностью принадлежал ей, муженек лишний раз боялся глаз поднять, но исправно обеспечивал деньгами и выполнял все капризы. Единственная дочь, получила метку дракона и вышла за него замуж. А когда родит от него дочь, то замкнет круг трех поколений, и сила ведьмы возрастет троекратно.
И все же Барнетта не была счастлива. Ей хотелось большего.
Хотелось такого же почитания не здесь, в захолустном замке, а в столице. Хотелось вращаться среди самых влиятельных людей страны и получать от них взгляды, полные обожания. Хотелось, что бы сам Император при встрече с ней терял дар речи и испытывал дрожь в коленях.
Много чего хотелось, но она, как никто другой знала, что надо ждать. Тот, кто терпеливо идет к цели, достигая ее шаг за шагом, в конце пожинает самые сладкие плоды.
В подземелье стоял привычный сумрак и едва заметно пахло благовониями. Чем ниже она спускалась по старым, потемневшим от времени ступеням, тем сильнее становился этот запах, и тем слаще сжималось сердце в ее груди.
Добравшись до самого низа, туда где на дне круглого зала таинственно мерцала гладь купели, Барнетта одним взмахом руки зажгла ритуальные черные свечи. Помещение тут же наполнилось дрожащим светом и коварными тенями, которые радостно извивались на стенах, приветствуя ведьму.
На самой нижней ступени она разделась. Аккуратно свернула парчовое платье и шелковую рубаху и отложила в сторону, чтобы не испачкать, а потом полностью нагая ступила в купель.
Кровь, как всегда, была теплой и ласковой. Она плавно принимала в себя хозяйку, обволакивая не по годам молодое и подтянутое тело.