— Ты должен бросать все свои дела ради меня! — Ханна капризно топнула ногой и попыталась вырваться, но я не отпустил.
— Кто тебе сказал такую глупость?
Побагровев, как маков цвет, она выкрикнула мне в лицо, ожидаемое:
— Мама! Она сказала, что дракон ради своей истинной должен быть готов на все.
— Ну раз мама сказала то это да, это серьезно, — усмехнувшись, я отставил ее в сторону и снова двинулся к выходу.
— Я вижу, как другие драконы относятся к своим парам! — выкрикнула она мне в спину.
Я остановился. Разговор нравился мне все меньше и меньше. И в этот момент я не испытывал ничего кроме раздражения. Ну, может, еще вселенскую усталость:
— Я тоже вижу.
— Тогда почему у нас не так? Почему я для тебя всегда не на первом, не на втором, и даже не на десятом месте?
Обернувшись, я посмотрел на женщину, которая уже три года была не просто моей женой, а истинной, и попытался в душе найти хоть что-то. Хоть крупицу привязанности.
Пусто…
— У меня нет ответа на этот вопрос.
— Но ты не отрицаешь! Не отрицаешь того, что у нас не как у других, — ее щеки пылали от гнева.
— Какой в этом смысл? У нас и правда все не так.
Ханна подошла ближе и обличающе ткнула пальцем мне в грудь:
— А может, это потому, что ты не стараешься? Не обращаешься со мной так, как того достойна Истинная?!
— А, может, просто что-то не так с нашей истинностью?
Когда я задал встречный вопрос, ее перекосило, и будто бы в глазах мелькнул страх.
— Ты…ты…ты пожалеешь о своих словах.
— Возможно.
— Я…я…
— Пожалуешься маме? Удачи. Барнетте привет. А сейчас, прости, у меня и правда важные дела.
Мне надо разбираться с тем, что происходит с моим драконом, а не тратить время на истерики.
Я ушел.
Вот так просто, оставив за свое спиной полыхающую от гнева Ханну, ушел и ни разу не обернулся.
Но отправился я не к лекарю, как собирался изначально, а в квартал магов. Туда, где в крохотной конуре сидела слепая толстая цыганка, непрестанно перебирающая узловатыми пальцами костяные четки.
— Снова ты, дракон? — спросила она, когда я только вошел.
— Снова я.
— Зачем пришел в этот раз?
— Все с тем же вопросом.
Она молча протянула мне раскрытую шершавую ладонь. И когда я вложил в нее свою руку, сжала не по-женски крепко, впиваясь в кожу неровными ногтями. Потом притянула ближе к себе и, прижавшись носом к запястью, жадно втянула воздух. Ее белесые глаза закатились экстазе, сморщенный рот перекосило, а где-то внутри дородного тела нарастало утробное рычание.
Резко оттолкнув мою руку, она прокаркала:
— Мой ответ останется прежним, дракон. Ваша метка и связь настоящие, — сказав это, она снова принялась перебирать четки, погружаясь в транс. Спрашивать что-то еще было бесполезно.
Я бросил перед ней на пол мешочек с монетами и ушел.
Уже трижды я наведывался к старой колдунье, в надежде что-то прояснить. Но каждый раз она говорила одно и то же. Связь – истинная. Ханна и правда моя пара.
Это же подтверждали и другие. Это же показывали и ритуальные свечи в главном храме.
Истинная! Моя!
Тогда почему с каждым днем все сильнее воротит от ее прикосновений?
Целитель встретил меня снисходительной улыбкой:
— Неужели я дождался того момента, когда кому-то из Айсхартов потребовались мои услуги?
Раньше я бы тоже посмеялся, но теперь было не до шуток, поэтому угрюмо кивнул.
Арон тут же стал серьезным:
— Что случилось? Ханна заболела?
Как всегда первый вопрос про Истинную. Никому и в голову не приходило, что помощь могла потребоваться не хрупкой девушке, а дракону.
— Давай-ка кое-куда съездим. И там я отвечу на все твои вопросы.
Показывать вторую ипостась в городе было непринято. Хвостом махнешь – крыши нет, крылья расправишь – дом снесло. Да и не был я уверен в состоянии своего дракона, чтобы выставлять его на всеобщее обозрение.
Поэтому мы отправились к реке, что текла на западе от столицы. В пути говорили о вещах отстраненных, и Арон не задал ни одного вопроса относительно того, куда мы едем, зачем и почему. Но несмотря на непринужденную беседу, взгляд у него был цепкий и подозрительный.
Только когда мы оказались на высоком берегу, круто срывающемуся к закованной в лед реке, он обернулся ко мне и спросил:
— В чем дело, Шейн? Зачем мы здесь?
Оказывается, чертовски сложно признаваться в своей слабости. Мне потребовалось с минуту, чтобы найти слова и выдавить из себя:
— С моим драконом беда.
Целитель удивленно вскинул брови, взглядом требуя продолжения, и мне пришлось рассказывать, что случилось во время возвращения с Седьмого Перевала.