— Сколько тут всего, — немного ошалело произнесла Линн, когда мы проходили вдоль цветастых витрин, — это же за всю жизнь не сносишь.
Слышала бы ее Ханна. Жене хоть трижды в день новые наряды подноси и все мало будет. Она просто сумасшедшая модница, готовая весь город перевернуть чтобы найти платье с особенными пуговицами, не такими как у всех. У нее три десятка шляпок, между которыми я не видел никакой разницы, и столько обуви, что если всю ее выставить в ряд, то получится линия от моего дома до императорского дворца. И Ханне этого мало. Она сутками напролет была готова бегать от одной лавки к другой и скупать все, что приглянется.
Я никогда не ходил с женой за покупками – одна мысль об этом вызывала зубовный скрежет, а вот сейчас испытал потребность скупить все. Если бы Линн хоть что-то попросила, хотя бы намекнула…
Конечно, этого не произошло. Она еще раз глянула на разряженные манекены, хмыкнула и пошла дальше, ни разу даже не обернувшись.
— Замерзла? — спросил я, заметив, как зябко она повела плечами и подтянула повыше воротник дубленки.
— Немного.
— Здесь неподалеку есть отличное место, в котором подают самый лучший в городе горячий шоколад.
Линн смущенно улыбнулась:
— Я люблю шоколад.
— Идем.
Маленькое кафе «Чайная роза» располагалось как раз через три дома. Оно ассоциировалось с детством – каждый раз, как мы с родителями приезжали в город, отец приводил нас сюда и разрешал заказывать все, что угодно. Это был настоящий праздник живота – сестры набирали пирожных столько, что половина оставалась нетронутыми, брат выбирал фигурки из воздушного мусса, а я пил шоколад. Густой, сладкий, обжигающе вкусный.
С тех пор это заведение ассоциировалось со спокойствием и уютом. Мое место силы родом из детства. Бывал я там либо с семьей, если кто-то из них оказывался в городе, либо один. Заходил после службы, делал заказ и, неспешно потягивая любимый напиток, наблюдал за сумерками, опускающимися на город.
С Ханной я ни разу не был в «Чайной розе». Даже в самом начале, когда наша связь еще не вызывала такого отторжения, как сейчас, я не приглашал ее сюда. Будто что-то не давало это сделать, противилось.
А вот Линн захотелось пригласить…
Когда мы зашли внутрь, она принюхалась, как лиса в курятнике:
— Ммм, как вкусно пахнет, — и кончиком языка едва заметно прошлась по губам.
Жест был безобидным, но у меня неожиданно екнуло внутри, и стоило больших усилий заставить себя отвернуться и перестать смотреть на ее губы.
Так странно…и неожиданно приятно, будто что-то свежее растеклось по венам.
Мы заняли тот самый столик, с которого открывался прекрасный вид на вечернюю улицу.
— Красиво, — сказала Линн, с детским интересом рассматривая вывески на другой стороне и людей, неспешно прогуливающихся перед окнами.
— Ты еще не была тут в дни зимних праздников. Это место наполняется особым волшебством.
— Звучит таинственно.
— Уверен, тебе понравится. Я бы мог показать…
— Увы, — Линн повела плечами, — Я здесь ненадолго.
Почему-то снова ёкнуло.
Можно, подумать, что мне жалко ее отпускать. Какая глупость…
Мы знакомы всего пару дней и не знаем друг о друге ничего, откуда бы взяться таким сожалениям? И тем не менее они были. Накатили, оставив после себя щемящее ощущение неудовлетворённости и желание вмешаться.
— Почему бы тебе не остаться в столице. Здесь хорошо…
Все, кого я знал, любили столицу. Кто-то за особый дух, кто-то за сосредоточие силы, кто-то просто за вдохновляющую красоту тихих скверов и уютных улиц в старом центре.
Линн же отреагировала на удивление прохладно:
— Спасибо, но нет. Я здесь – чтобы повидаться с тетушкой… ну и дельце одно есть. Как только с ним покончу – сразу уеду домой.
В ее словах – ноль колебаний и это зацепило. Мне тут же захотелось найти тысячу причин, почему она должна остаться.
— Что за дело?
— Да, ерунда, — отмахнулась она, — надо кое с кем встретиться и… кое-что забрать.
— Надо же, сколько тайн. Встретиться кое с кем, забрать кое-что…
— Прости, это личное, — улыбнулась Линн, снова отгородившись от меня.
Казалось бы… Какое мне дело до ее личного? Наверное, никакого. Только почему-то внутри вскипало от одной мысли, что оно могло быть связано с каким-нибудь мужчиной.
Я ревную, да? Вот это щемящее чувство в груди – это ревность? Совершенно неуместная и не имеющая оснований…
В этот момент нам принесли шоколад.