— Кто она? Откуда.
— Какая-то пятиюродная племянница Марры Рейган. Пожаловала издалека, чтобы погостить у тетушки. Но мне сдается, что на самом деле она мужа богатого приехала ловить.
— Это мой муж! — гаркнула Ханна, снова выходя на себе.
Внутри бурлило. Хотелось рвать, метать и все крушить. А еще было немного страшно. Вот если бы все шло по плану, и Шейн души в ней не чаял, как они с матушкой планировали изначально, то тогда бы она не волновалась. Подумаешь, девка какая-то нарисовалась. Да сколько их таких было? Девок, которые строили глазки Айсхарту? Он никого не замечал, не запоминал. Сколько бы они ни пытались привлечь его внимание – все без толку!
А в этой Ханна чувствовала соперницу. Потому что вопреки всему Шейн ей заинтересовался.
— Мне надо с ней встретиться! — решительно сказала она, — немедленно.
— Я с тобой! — тут же подскочила Люси.
Самые жаркие сплетни всегда о неверных мужах и любовницах. Разве можно такое представление пропустить?
Однако Ханна осадила ее ледяным тоном:
— Зачем ты мне там? И без тебя разберусь.
— Но это же я тебе все рассказала.
— И что? Дальше я сама.
Люси обиженно надулась. Подумать только, так спешила, чтобы с утра пораньше поведать умопомрачительные новости, а теперь оказалась за бортом. Неблагодарная.
Ханне было не до благодарности. Она выпроводила недовольную подругу за порог, а сама помчалась наверх.
Ох и получит у нее эта сельская девка! Так получит, что вся спесь мигом слетит! Будет знать, как перед чужими мужьями хвостом мести, да глазки строить.
Желая произвести впечатление, Ханна облачилась в один из своих самых дорогих нарядов. Красное платье с черным корсетом и золотой вышивкой, поверх курточку для верховой езды, отороченную соболиным мехом, на ноги – сапожки на каблуке, чтобы шаг звучал увереннее.
Изнемогая от злости и нетерпения, она накричала на служанку, которая делала прическу, а потом и вовсе оттолкнула ее так сильно, что девчонка чуть не упала.
— Одни неумехи кругом!
Это касалась всех. И горничных, которые еле шевелили раскормленными телесами, и лакеев у дверей, и кучера, запрягавшего экипаж. Всех!
Вот была бы тут маменька, она мигом бы их научила, как надо вести себя рядом с хозяевами! Они бы по струнке ходили да кланялись!
Да, Ханну очень раздражало, что в столице ей никто не кланялся! Здесь вообще не было той жизни, которую ей пророчила Барнетта! Все не так, неправильно! И у матери еще хватало наглости обвинять в этом саму Ханну!
Разве она виновата, что муж не проникся любовью к свекрови? Нет, конечно! Она и так делала все, что могла. Например, добилась приглашения на бал в честь Провидицы!
И все же, как бы Ханна ни ершилась, как бы не пыжилась, а мать она боялась. И прекрасно понимала, что та обвинит именно ее, Ханну, в том, что муж начал заглядываться на другу.
Когда экипаж остановился перед домом Рейганов, Ханна уже не просто клокотала от ярости. Она была похожа на вулкан, который вот-вот взорвётся и разнесет все на своем пути.
И каково же было ее негодование, что мерзавки, посмевшей кокетничать с ее мужем, не оказалось дома. Слуга сообщил, что она отправилась в городскую библиотеку.
— Можно подумать, ее в деревне кто-то научил читать, — зло обронила Ханна, и цокая каблуками, поспешила обратно к экипажу, — в библиотеку!
Сама она за три года, что прожила в столице, ни разу туда не наведывалась. Да и зачем? Она дома-то книгами не интересовалась – стояли на полках, пылились и место занимали — так неужели тут станет тратить время на такую ересь?
В библиотеке было ожидаемо безлюдно. Ханне пришлось изрядно поплутать в лабиринте высоченных стеллажей, и с каждым шагом ей все больше казалось, что в нее въедался запах пыли и старости.
— Где же она!?
Пришлось даже подниматься на второй этаж, и вот уже там в разделе, посвященном каким-то обрядам, она нашла Линн.
— Эй ты! — она сходу ткнула девушку пальцем в плечо.
Неприятно ткнула, сильно, но та даже не поморщилась. Дочитала последний абзац, поставила книгу на место и только после этого обернулась.
— Ну я, — взгляд спокойный, холодный, как бескрайнее небо севера.
— Ты думала, я не узнаю, о твоих посиделках с Шейном?!
Линн едва заметно улыбнулась:
— Я вообще о тебе не думала.
От такой наглости Ханна чуть не захлебнулась.
— Ты хоть знаешь, кто я?
— Никто?
Гадина!
Замахнувшись, Ханна хлестко ударила и тут же вскрикнула от боли. Потому что девка с необычайной ловкостью отстранилась, и ладонь рассекла пустое место, а потом со всего маху врезалась в угол стеллажа.