Пьянел от ее запаха. Дышал им. Жил. Минутное расставание казалось смерти подобно, и каждый взгляд – желаннее любой награды.
Я не понимал, что со мной не так, и не у кого было спросить совета. Я просто тонул, чувствуя, как с каждым днем трещина в сердце становилась все глубже.
А потом наступил тот самый вечер.
Линн снова встречала меня у ворот в императорский дворец. В воздухе пахло талым снегом и приближающейся весной, а мы гуляли по серому парку и разговаривали. Она была странной — трогательно-красивой и в то же время грустной.
— Что с тобой происходит? — спросил я, а она только едва заметно усмехнулась и попросила:
— Проводи меня, я устала, — а когда мы добрались до ее дома, она внезапно сказала, — Зайдешь? Кухарка испекла прекрасный пирог с сушеными сливами…
Разве мог я отказаться? Конечно, нет. И дело не в пироге и не в сливах – с ее рук я бы с радостью ел заскорузлые сухари. Мне просто хотелось побыть с ней еще немного.
Внутри дома было сумрачно, тихо и пусто.
— Где все?
— Тетушка дала слугам выходной, — как-то напряженно улыбнулась Линн, — а сама еще не вернулась с игры в преферанс.
От одной мысли, что в доме нет никого кроме нас, в жилах вскипело.
Я ругал себя на чем свет стоял и силился уйти, потому что быть сейчас, здесь, с ней – неправильно. Но ноги намертво приросли к полу.
Я просто не мог уйти. Не хотел. Все внутри противилось этому.
Линн стояла спиной ко мне, и ее напряженные плечи едва заметно подрагивали.
— Линн?
Она обернулась. Посмотрела на меня как-то странно с надрывом и зажмурилась, будто перед прыжком в пропасть. А потом просто взяла и поцеловала. Сама. Одним простым жестом разбивая мой привычный мир вдребезги.
И стало неважным все, кроме мягких, чуть соленых губ. Кроме рваного дыхания и прикосновений, от которых все остальное уходило на задний план. Слишком остро, слишком откровенно, пьяняще ново и в то же время до боли знакомо. Словно это было когда-то давно, в прошлой жизни. Словно все вернулось на свои места.
Про сливовый пирог так никто и не вспомнил.
А потом наступило отрезвление.
Глядя на то, как она одевалась и дрожащими пальцами пыталась справиться со шнуровкой на груди, я внезапно почувствовал холод. Стало страшно до одури, что если отпущу сейчас, то обратно уже не верну:
— Линн, — прошептал, подступая к ней ближе. — Ты жалеешь?
Она подняла на меня какой-то вымученный взгляд и тяжело сглотнула:
— У каждого свои сожаления, Шейн.
От странного ответа тревога только усилилась, и слова сами сорвались с губ:
— Давай уедем? Бросим все и просто уедем. Так далеко, чтобы никто и никогда нас не нашел.
— У тебя есть Истинная. Ты забыл?
— Забыл, — признался я, — когда ты рядом, я забываю обо всем.
Она поправила растрепавшиеся волосы и как-то странно улыбнулась:
— Тебе пора. Тетушка вот-вот вернется. Я бы не хотела, чтобы она нас видела вместе. Сам понимаешь…
И вроде все правильно, но внутри полыхнуло. Я хотел быть с ней, хотел, чтобы все об этом знали!
— Понимаю, — сказал и снова сгреб ее в охапку, впившись жадным поцелуем в припухшие мягкие губы. Линн сдавленно охнула, попыталась отстраниться, а потом обессиленно обмякла в моих рукам. Смяла пальцами рубаху и подалась навстречу.
Мне едва хватило сил удержать себя в рамках. Прижавшись своим лбом к ее, я с трудом перевел дыхание и просипел:
— Мы завтра увидимся?
Короткая заминка, после которой прозвучало обреченное:
— Конечно.
Из ее дома я уходил в смешанных чувствах. Было тревожно отпускать, и то же время до самых краев заполняло ликование. Я и правда беспросветно влюбился, и готов был весь мир бросить к ее ногам.
Глава 19
Ханна металась по холлу, нервно заламывая руки и постоянно обращаясь к большим часам в деревянной раме, которые безжалостно показывали за полночь.
От собственного бессилия шла кругом голова. Хотелось кричать, крушить мебель, совать эти несчастные часы и расколотить их об лестницу.
Хотелось сделать больно! Неважно кому! Служанкам, которые до сих пор наводили порядок в доме, или поварихам, гремящим на кухне. А может конюху?
Нет. Лучше Шейну! Как же ей хотелось сделать больно несносному дракону, который смел пренебрегать ей. Ей! Ханной Родери! Привыкшей получать все и сразу, привыкшей к поклонению и тому, что все всегда получалось исключительно по ее желанию.
А с Айсхартом не получилось! Почему?
Почему несмотря на все ухищрения, ей так и не удалось приручить его? Посадить на цепь, сделать так, чтобы скакал перед ней на задних лапах, выполняя любые капризы!