Я скрипнул зубами и отвернулся. Интересно, у всех драконов зубы сводит, когда они со своими Истинными разговаривают? Или только у меня.
Взмахнув шелестящими юбками, Ханна ушла, а я остался в своей темнице с таким ощущением, как будто грязью мазнули.
Когда вырвусь отсюда и разберусь с Линн и ее причудами, прикажу слугам вычистить дом, начиная с подвала и заканчивая чердаком. А еще лучше старый сжечь, а новый построить где-нибудь вдалеке…
Оставшиеся часы я выдержал с великим трудом. Скучно было до жути, собственное бессилие угнетало. Потом пришел Арон и, как маленького мальчика, увел с собой.
— Спасибо, что хоть за руку не взял.
Словив мой недовольный взгляд, он невозмутимо ответил:
— Потребуется – возьму. А то ведь дури много, а с мозгами так себе.
— Спасибо, ты настоящий друг.
— Помни, что я тебе сказал. Сначала Провидица, потом все остальное.
— Она уже прибыла?
Он посмотрел на меня внимательно, долго и как-то непонятно, а потом спросил:
— Ты разве не чувствуешь ее?
Я не чувствовал ничего.
Правильно истолковав мой угрюмый взгляд, он сказал:
— Прибыла два часа назад. У них с императором разговор, а потом они оба выйдут к нам.
Когда мы пришли в главный зал, там уже было полно народа. Драконы со своими истинными и приближенные ко двору особы. Все одеты торжественно – мужчины в парадных кителях, дамы в своих самых лучших платьях. Кругом блеск золота и драгоценных камней, таже в глазах зарябило.
Мне стало душно. Особенно когда увидел, как ко мне сквозь толпу пробивалась Ханна, а следом – ее маменька. Обе сияли, как начищенные золотые пятаки и улыбались.
— Милый, — промурлыкала Ханна, взяв меня под локоть, — поздоровайся с мамой.
Я скупо кивнул и что-то буркнул сквозь стиснутые зубы.
— Добрый день, Шейн, — Барнетта расплылась в слащавой улыбке, — как твое здоровье? Ханна говорит, ты приболел?
Я бросил на жену предупреждающий взгляд, но она сделала вид, что не поняла.
— Уже все в порядке.
— У меня есть отличное снадобье. Как вернемся домой, я его тебе приготовлю.
— Пожалуй откажусь от столь заманчивого предложения, — сказал я и, видя, как вытянулось ее лицо, добавил, — Целитель запретил смешивать разные зелья.
Физиономия Барнетты тут же разгладилась:
— Глупости. Мое зелье с чем угодно можно мешать, — она ободряюще похлопала меня по руке, — непременно сделаю.
Меньше всего на свете мне хотелось принимать какие-то зелья от Барнетты. К счастью, в зал вошел церемониймейстер и торжественно объявил прибытие Императора и Провидицы.
Барнетта тут же потеряла ко мне интерес и встала на цыпочки, чтобы лучше рассмотреть, что творилось в другом конце зала. Щеки ее полыхали каким-то нездоровым, нервным румянцем, и вообще она была не такая, как всегда. Сама не своя.
— Давай подойдем поближе, — предложила Ханна и потянула меня ближе к центру.
Я не сопротивлялся. Провидица бывала в столице раз в десять лет, проводя остальное время в Белой колыбели – монастыре, скрытом от посторонних глаз далеко в горах. И все было интересно взглянуть на нее поближе. Даже мне.
Так мы оказались в первом ряду.
Сначала мимо нас прошел Император в алом, как кровь мундире, с золотой перевязью. А следом она. Хрупкая. Тоненькая, как веточка. В простом серебристом платье, мягкими складками обнимающим бедра. На вид девчонка, хотя на самом деле ее возраст давно перевалил за сотню лет.
Легкой поступью она шла мимо драконов всех мастей и природ, улыбалась. Кивала, встречаясь взглядом с каждым из них.
А возле меня остановилась. Посмотрела пристально и спросила:
— Зачем ты привел к нам посторонних, Айсхарт?
Воздух будто стал густым и тяжелым.
Внимание всех присутствующих обратилось к нам, а я не мог ничего сказать, и под древним взглядом провидицы чувствовал себя словно жук на столовой тарелке.
Наконец, способность говорить вернулась:
— Это моя жена. Ханна.
При этих словах сама Ханна гордо выпятила грудь и чуть развернула руку, чтобы ее метка была всем хорошо видна.
Провидица кивнула, принимая мой ответ, но уходить не спешила. Вместо этого со спокойным интересом продолжала рассматривать нашу пару. Потом, мягко улыбнувшись спросила:
— Почему ты выбрал в жены именно эту девушку?
Я чуть было не ляпнул «а кто ж его знает», но в последний момент прикусил язык и степенно ответил:
— Потому что она моя Истинная.
— Вот именно, — возмущенно поддакнула Ханна. На ее щеках начал расползаться сердитый румянец.