Завеса не справлялась с потоком, который рвался с той стороны, и драконы разделились. Тот, что был с огнем, сдвинулся к завесе и принялся заливать ее пламенем. Она вспыхнула алым, запылала, преграждая путь новым вторженцам, а второй остался над ущельем и продолжал вымораживать тех, кто уже прорвался.
И чем дольше, я на него смотрела, тем яснее становилось, что с драконом что-то не так.
Его полет был неровным. Он заваливался то на один бок, то на другой, на разворотах задевал скалистые уступы, сбивая вниз лавину камней. Его крылья поднимались тяжело и как-то замедленно, движения были скованными.
И цветом он был другим. Я помнила его прежнего – стального с голубоватым отливом, а тут почти белый, с серым пузом, мордой и крыльями.
И тем не менее, я знала, что это Шейн. Чувствовала. И не только потому, что метка на моем запястье налилась и тяжело пульсировала, но и сердцем.
Это и правда был Шейн, и он был не в порядке.
После того, как огненный переключился на завесу, стало легче.
Ряды тех, кто успел прорваться к нам, стремительно редели. Повсюду лежали их заледеневшие разлетевшиеся на осколки тела. Над ними бесновалась вьюга. Ее порывы сбивали с ног, заворачивали и катили обратно тех, кто пытался сбежать. Ущелье превратилось в ледяной склеп.
От постоянный вспышек у меня слезились глаза, а в ушах звенело от нескончаемого грохота.
А потом все закончилось. Последний из врагов, угодив в ледяное пламя, навсегда замер в бегущей позе, вьюга успокоилась, выпустив из своего плена растревоженный снег.
Огненный дракон продолжал закрывать завесу своим пламенем, а ледяной налетел на противоположный склон, неуклюже съехал по нему, высекая искры когтями и рухнул на землю.
Потом поднялся, тяжело неуклюже опираясь на крылья. Снова упал.
Кое-как перевалившись с боку на бок, дракон мутным взглядом безошибочно нашел мое укрытие и пополз. Встать он не мог. Даже с расстояния было видно, с каким трудом давалось ему каждое движение. Как надрывно бугрились и дрожали мышцы.
Я осторожно переползла через заледеневшее тело, перекрывавшее выход, и выбравшись наружу, осмотрелась. Ущелье превратилось в братскую могилу. Тут пахло смертью.
А дракон продолжал ползти. Хрипел, отчаянно цепляясь когтями за снег, пытался подняться, но снова падал.
И чем ближе он подползал, тем отчетливее я понимала, почему его цвет стал другим.
Все его тело оплетала белая паутина. От резких, вымученных движений она лопалась, осыпаясь ледяными ошметками на снег, но тут же нарастала обратно. Окутывала морду, вынуждая дракона яростно щелкать зубами, ползла по крыльям, норовя превратить их в ледяные пластины.
Я уже видела такое. В доме бедной Бри, которая спасла меня, притащила обожжённую из леса и выхаживала в своей старенькой лачуге.
Я помнила, что стало с Бри…
Сердце зашлось в мучительной агонии, ухнуло вниз, не справляясь с очередным ударом.
Зажав рот ладонями, чтобы не завизжать от ужаса, я смотрела, как он упрямо продолжал ползти, заваливаясь на бок. То крыло, что было снизу волочилось по земле, скованное паутиной. Неловкое движение и самый край, изгиб на котором росли когти, со звоном отбился!
Вместо плоти там был лед!!!
Из последних сил дракон тряс головой, пытаясь избавиться от коварных оков. Белый кокон трескался и отпадал кусками, но облегчения это не приносило, потому что на месте старых нитей, тут же образовывались новые, еще более плотные и злые.
Не чувствуя под собой ног, не замечая того, что творилось вокруг, я словно в тумане двинулась ему навстречу.
Ему было все сложнее бороться. С каждым мигом сильное тело все сильнее сковывала броня из ледяной паутины, превращая простейшее движение в неимоверный подвиг.
Дракон приблизился ко мне еще на пару метров и остановился, не в силах разорвать путы, которые вгрызались в него и щупальцами уходили в снег, привязывая все сильнее.
Его глаза, большие, красивые и бесконечно грустные, смотрели на меня с такой тоской и отчаянием, что я не выдержала и заревела.
Дракон умирал.
Это я его убила.
Вытянув руку перед собой, я подошла ближе и коснулась носа, еще не затянутого белыми нитями.
Дракон шумно втянул воздух, заклокотал где-то внутри, попытался встать и не смог. Паутина, уходящая в снег, натянулась, завибрировала, но не отпустила его из своего плена. Он снова потянулся ко мне и обессиленно замер, прижавшись носом к моей ладони.