Я удивилась:
— Он хочет причинить тебе вред?
— Нет…— Арон немного смутился, — как раз наоборот. Если он до тебя доберётся, то утащит в самую дальнюю пещеру и будет день и ночь охранять вход в нее, чтобы никто не мог посягнуть на его прелесть. Вряд ли тебе понравится годами сидеть взаперти, так что просто дай ему время. И кстати, это неприятный инцидент, поэтому мы не распространяемся. Надеюсь, ты тоже не станешь никому рассказывать об этом.
Конечно, я не собиралась делиться такими подробностями, поэтому просто прошептала:
— Спасибо за то, что сказал, — и ушла.
Из Лазарета я уходила в молчаливой задумчивости. Навстречу снова попадались незнакомцы, уверенные, что я не только в курсе всего, что творилось с Шейном, но и с радостью готова с ними поделиться последними новостями.
Опять пришлось выдавливать из себя улыбки и отвечать что-то бессвязное. Я настолько невпопад отвечала на некоторые вопросы, что наверняка казалась совсем бестолковой. Ну и ладно. Моя голова была забита делами более важными, чем одобрение со стороны посторонних.
Значит, Шейн и его дракон теперь порознь? Это непросто, когда внутри нет единства и покоя. Уж я-то знала об этом не понаслышке – три года во мне жила разорванная метка истинности, и каким-то неимоверным образом соседствовали несовместимые силы ведьм и ведуний. Порой было мучительно больно, а порой страшно. От нескончаемой тревоги давило на грудь и ни на миг не оставляло ощущение беззащитности не только перед тем, что творилось снаружи, но и перед тем, что пряталось внутри.
Стыдно признаваться, но сейчас у меня стало все хорошо.
Часть ведьмы ушла, когда кровавую Купель в замке Родери выжгли драконьим пламенем. Остались лишь силы ведуньи, с которыми было удобно, уютно и спокойно. Меня тянуло к природе. Я была готова часами слушать, как шумел сок внутри стволов просыпающихся от зимней спячки деревьев. Жадно вдыхала особенный запах земли, освобождающейся из-под снега, наслаждалась трелями птиц, рассказывающих о том, что скоро все начнется сначала.
Восстановленная метка больше не беспокоила меня. Наоборот согревала, наполняя странным умиротворением. Это было приятно. Потому что умиротворение – именно то, чего мне не хватало на протяжении всех этих лет.
Одно только тревожило. Состояние Шейна.
Сколько бы я не отрицала, сколько бы не боролась с самой собой, но часть меня давно и намертво приросла к Айсхарту. Плохо ему – плохо и мне.
Теперь, с полноценной меткой, я чувствовала его острее. Из-за того, что человек и дракон были в разладе, я ощущала их эмоции по отдельности. То человеческую тоску, то звериную ярость. То желание все держать под контролем, то бешеный протест. Но и в том, и в другом случае яснее всего ощущалось желание добраться до своей Истинной, до меня.
Если честно, одержимость зверь меня пугала. Вреда не причинит, но утащит запросто. Спрячет куда-нибудь и будет ревниво наблюдать за каждым шагом. И буду я сидеть в золотой клетке, под бдительным присмотром влюбленного ящера… Так себе будущее, если честно. Я слишком устала от того, что моя жизнь постоянно оказывалась в руках других и теперь хотела только одного. Свободы.
Мне едва удалось дождаться вечера. Плотно задвинув тяжелые шторы, я нырнула под одеяло. Легла так чтобы ничего не мешало, прикрыла глаза и сосредоточилась на мыслях об Айсхарте.
Я понятия не имела, как работает Истинность, поэтому просто думала о нем, вспоминала детали, звала, и надеялась, что это сработает.
Как-то незаметно подкрался сон. Веки отяжелели и опустились, дыхание расслабилось. Размытые образы сновидений неспешно кружились в голове, но какая-то тревога не давала покоя. Будто что-то потеряла.
— Шейн… — прошелестело в листве неведомого леса.
— Шейн… — пророкотали волны, разбиваясь о подножие незнакомого утеса.
— Шейн… — пронзительным криком журавлей наполнилось бескрайнее чужое небо.
Потом все изменилось.
Я оказалась в месте, которое никогда прежде не доводилось видеть вживую. Поместье, размытым пятном маячащее где-то далеко… узкая аллея, между высоких тисов… каменный скульптуры с угрожающе поднятыми крыльями.
Они были живыми, все эти драконы, высеченные из мрамора. Некоторые стояли на своих постаментах, лениво наблюдая за моим приближением, другие припадали к земле, как кошки, готовящиеся к прыжку, третьи и вовсе меня не замечали.
Я шла все дальше и дальше, пока не добралась до самого конца. Туда, где рядом с каменными идолами лежал настоящий дракон. Он свился в круг, прикрыв хвостом кончик носа и дремал, опустив на землю могучие крылья. На одном из них не было острого когтя на изгибе – он остался в ущелье, как и моя ненависть.