– Разве я не сказал, что никто не смеет входить сюда, – сурово обратился он к Эйзе Радду. – Отпусти его, Кавика, я хочу слышать ответ.
Эйза Радд, кряхтя, поднялся на ноги. Лицо его исказилось от страха.
– Но я думал, что это касается только твоих людей, Лопака. Я же говорил, что за ней должок! Если она все равно умрет, то какая разница?
– Я один здесь решаю, кто умрет, а кто будет жить! Лилиа принадлежит к роду вождей, и – не все так просто, как тебе кажется, белый. Алиазаслуживает всяческого уважения... – Взглянув на Лилиа, Лопака чуть склонил голову. – Так ведь, моя принцесса?
– Я не твоя принцесса, Лопака, и никогда ею не буду! Ты не достоин того, чтобы находиться рядом со мной. Ты изгой, предан проклятию и больше не принадлежишь к числу жителей Хана!
– Тогда почему среди моих воинов немало жителей Хана? – с яростью спросил Лопака. – Имей в виду: туда, откуда меня изгнали, я вернусь как вождь!
– Зря надеешься на легкую победу. Этому не бывать!
– И кто же, по-твоему, мне в этом воспрепятствует? Не ты, пленница, и не воины Хана, в которых давно уже угас боевой пыл. Впрочем, к чему этот разговор... – Он презрительно пожал плечами. – А ты, Эйза Радд, не смей больше приближаться к этой хижине, понятно?
– Понятно, – буркнул тот.
– Вожделеть плотских утех – это тяжкий грех, Радд, – вмешался Джэггар. – Сказано: не прелюбодействуй! Пойдем со мной, я наложу на тебя епитимью и дам отпущение.
– Да отстань ты от меня со своей ерундой, преподобный! Если плотские утехи – такой тяжкий грех, то ты сам давно уже погубил свою жалкую душонку и точно сгоришь в аду! Думаешь, никто не знает, как ты валялся по кустам с туземной девкой? Я раз десять за вами подглядывал, чтоб мне пропасть!
Джэггар, побелев как мел, ничего не сказал на это. Радд вышел, не глядя на него. Лопака последовал за ним, сделав знак человеку с факелом. Джэггара он довольно грубо вытолкал из хижины, так что там остался только Кавика. Лилиа собралась было обратиться к воину, но Лопака снова заглянул в дверь.
– Ты поступил правильно, когда пресек посягательства белого человека на честь Лилиа. Но я повторяю: эта женщина хитра и ловко обведет тебя вокруг пальца, если только ты позволишь. Сохраняй верность мне, если хочешь достичь в жизни многого. Не забудь же хорошенько запереть дверь.
Кавика кивнул, а когда свет факела отдалился, сказал так тихо, что Лилиа едва расслышала его:
– Теперь я знаю, что тебя и в самом деле ожидает смерть.
– Значит, ты веришь мне?
– Верю. Я слышал слова Эйзы Радда, а взгляд Лопаки сказал мне, что это правда. Да, он таков, как ты говорила. Он обманул мое доверие.
– Тогда помоги мне вернуться в Хана.
– Конечно. Можешь рассчитывать на меня, Лилиа. Но бежать отсюда нелегко, ведь Лопака опасается этого и потому хорошо охраняет лагерь. Придется подождать подходящего случая.
– Только не слишком долго. Меня не покидает ощущение, что скоро Лопака отдаст приказ убить меня.
На другой день к вечеру военачальник нанес Лилиа визит и сделал предложение, изумившее ее.
– Ты полностью в моей власти и, конечно, понимаешь это. Участь твоя решена. Однако я предлагаю тебе на выбор две возможности – либо умереть, либо принять мою сторону. Мы можем соединить наши судьбы по обычаям предков и вместе править Хана. И это будет лишь первый шаг, Лилиа! Мы завладеем всем Мауи, а потом и другими островами! Власть наша будет безраздельной!
– Ты хочешь стать моим мужем? Но как это возможно во имя богов? Ведь тебе известно, как я ненавижу тебя!
– Мне безразлична твоя ненависть. Меня не занимают чувства женщины, которая разделит со мной власть. Довольно и того, что она молода, хороша собой, сильна духом и любима народом. Только представь себе, какой могущественной парой мы станем! Наш народ будет гордиться нами!
– Гордиться? Тебя, конечно, так же мало будут занимать чувства твоего народа, как и чувства жены! Если бы тебе было дело до народа, ты не отнимал бы одну жизнь за другой.
– Я человек справедливый и, как и тебе, предоставляю каждому выбор. Тому, кто идет за мной, ничего не грозит.
– Что-то мне не верится. Не потому ли когда-то тебя изгнали из деревни, что твоя кровожадность приводила всех в ужас? Ты не можешь жить без кровопролития, оно влечет тебя так же, как и власть. Став вождем, Лопака, ты начнешь убивать ради удовольствия...
– Я здесь не для того, чтобы слушать твое мнение о себе! Речь сейчас не обо мне. Я предложил тебе выбор и жду ответа.
– О браке не может быть и речи! Я недолго прожила в стране под названием Англия, но успела понять, что там нас считают дикарями. Если говорить о таких, как ты, они правы. Ты и есть дикарь, Лопака, жестокий дикарь с примитивными желаниями. Если ты доберешься до власти, весь мир будет думать, что мы дикари. Ведь у народа всегда такой вождь, какого он заслуживает. Я никогда не приму твою сторону!
– Значит, ты выбираешь смерть?
– А ты не ожидал?
– Нет, конечно, потому что считал тебя умнее, Лилиа Монрой. Только безмозглая женщина способна отказаться от королевского трона. Ну что ж, нет так нет. Ты умрешь, но если надеешься уйти из жизни с гордо поднятой головой, то ошибаешься. Для начала я позволю Эйзе Радду провести с тобой столько времени, сколько он захочет, а потом его сменит Исаак Джэггар. Если воины захотят твоего тела после того, как оно будет осквернено белыми, я отдам тебя воинам. И не думай, будто я угрожаю для того, чтобы заставить тебя изменить решение. Отказав мне однажды, ты навсегда лишилась чести стать моей королевой.
– Зачем ты говоришь все это? Надеешься, что я буду на коленях молить тебя о пощаде?
Лопака пожал плечами.
– Я уже сказал: нет так нет.
И он покинул хижину. Остаток дня Лилиа провела, трепеща от каждого шороха. Хотя она и держалась смело во время разговора с Лопакой, но понимала, что слова его – не пустая угроза. Девушка мерила шагами хижину до тех пор, пока ноги у нее не начали подкашиваться от усталости. Она сомневалась, что Лопака выполнит свое гнусное намерение до наступления ночи, но боялась, как бы он не запретил кормить ее ужином. Кавика оставался единственной надеждой Лилиа.
К счастью, на закате дверь открылась и вошел воин с деревянным подносом, нагруженным едой. Увидев его, Лилиа с облегчением вздохнула. Схватив Кавику за руку, она увлекла его в дальний угол хижины.
– Я должна бежать сегодня.
– Сегодня? Но как же это? Сначала ведь нужно продумать план бегства!
– У нас нет времени на это! – И Лилиа пересказала разговор с Лопакой и его угрозы. – Не знаю, когда он намерен все это осуществить, и надеюсь, что не сегодня. Лопака знает, что ужас ожидания мучительнее, чем любая пытка, а потому не станет спешить. И все же рано или поздно это случится, потому-то я и должна поскорее бежать. Если ты оставишь дверь незапертой, ночью я выскользну и незаметно покину ущелье...
– Я, конечно, могу это сделать. Но когда тебя не найдут здесь поутру, отвечать придется мне.
– И отвечать своей жизнью. Лопака прикажет убить тебя немедленно. – Лилиа задумалась. И вдруг лицо ее оживилось. – Тогда бежим вместе, Кавика! Остаться ты не можешь, да и зачем тебе оставаться с тем, кому ты больше не веришь? Твое место среди родных и друзей, в Хана.
– Ты права, Лилиа, но позволят ли мне вернуться? Ведь я предал своих близких, предал Акаки.
– Забудь о тревогах, Кавика. Если спасешь меня, тебя простят. Я сама буду говорить в твою защиту. Однако помни, бежать надо сегодня, другой возможности может не представиться.
– Что ж, пусть это случится сегодня. Ты здесь уже давно, стража привыкла к этому и вряд ли несет дозор так старательно, как поначалу. Поешь хорошенько, ведь путь нам предстоит долгий, а взять воду и пищу с собой не удастся. Если бы мы могли направиться прямо к деревне, все было бы куда проще, но Лопака повсюду расставил засады, так что придется пойти в обход да еще и путать следы на случай погони.
Когда воин ушел, Лилиа последовала его совету и съела всю принесенную им пищу. После этого, сев на земляной пол у самой двери, она стала ждать.