Это понимание мелькнуло и погасло, оно не имело значения, важны были только бездонные шкафы и исторгающееся из них бумажное море.
Юнха пришла в себя под вечер, сильно задержавшись в пустом офисе: конечно, сам его хозяин ушёл вовремя. Или же, скорее, опять помчался на очередное происшествие.
Почему-то в его домах они случались так часто, правда? Слишком часто, но Юнха пока не нашла этому объяснения, хотя знала: оно где-то там, в бумажном море, на самом глубине, на дне, где обитают чернильные кракены.
Она доплелась до дома, упала на постель и уснула без снов.
В субботу она пробудилась от стука в дверь. Ким Санъмин, вымокший под вновь зарядившим мелким дождём, принёс ей завтрак. В пакете стоял контейнер с горячим ещё соллонътханом и две порции риса, а сверху лежали тёплые паровые булочки.
— У тебя самые странные представления о завтраке, оппа, — сказала Юнха, заглянув в пакет.
— В детстве мы так завтракали, — ответил Санъмин. — Бывало такое.
— Да, когда завтраком было то, что осталось с ужина. Это ведь не из заведения с первого этажа? И не из соседнего дома?
Оба эти места Юнха пугали: на вывеске соседнего три страшные куклы сверлили глазами прохожих, будто предупреждая, что есть тут не стоит. На первом этаже вывеска была обычной, зато вид всего остального начисто лишал аппетита.
— С Самсонъро, — усмехнулся Санъмин. — Ешь, не бойся.
Она ушла умываться, и за это время Санъмин разлил суп по чашкам и добавил к завтраку яичный рулет с морковью.
Они ели молча — это тоже было частью воспоминаний о детстве и юности, как и визит Ким Санъмина без предупреждения. Это просто означало, что он хочет сказать что-то важное или же, наоборот, попросить совета. Так что Юнха нужно было просто подождать, когда он будет готов заговорить.
— Знаешь же, что наша компания давно отказалась от… непопулярных проектов? — начал Санъмин, когда чашки опустели. Он, не отдавая себе отчёта, тёр большим пальцем край стола и смотрел не на Юнха, а в окно, на хмурое небо.
Юнха кивнула: «непопулярных» — значит тех, что не оставляли от прошлого не то что камня на камне, а даже воспоминаний. Были в стране места, действительно требующие полной реновации, от трущоб до погибших промзон, но в старых районах Сеула, с которыми чаще всего работала «КР Групп», люди не любили оставаться без воспоминаний.
И компания действительно отказалась от таких проектов лет десять назад. Теперь только мягкие преобразования, сохранение инфраструктуры и, безусловно, упор на «зелёное» строительство, пусть пока это было больше названием. Но не по вине «КР Групп», а потому что таковы нынешние технологии.
— Возможно… — начал Санъмин и замолчал.
По его лицу пробежала тень — от чего-то, что пронеслось за окном. Если бы там росли деревья, Юнха решила бы: качнулись ветви, отбросили теневой узор.
На миг глаза Ким Санъмина потемнели. Сейчас он принимал окончательное решение; ещё можно было повернуть в этой точке, дальше — уже нет. Юнха, зная его много лет, почти читала мысли Санъмина.
— Тот проект офистеля, — медленно заговорил он снова, — будет как раз таким. Непопулярным.
— Как это возможно? — удивилась Юнха. — Да я и видела же проект…
Он кивнул:
— То, что показали тебе и общественности, — не то, что будет построено. Его изменят. Я не уверен, как именно, но уже после начала строительства. Сразу после. И он затронет намного больший участок, чем планируется сейчас. Расширение проекта за счёт домов, которыми ты сейчас занимаешься, — это первый шаг.
— Откуда ты знаешь? — спросила Юнха после паузы.
— Я не должен знать, — согласился Санъмин, — но знаю. Меньше, чем нужно, чтобы что-то сделать с этим. Очевидно, что протолкнут проект с нарушениями, потому что без них — невозможно.
— Поэтому ты просил не копать глубоко?
— Да. Но я…
Он улыбнулся настолько обезоруживающе, что у Юнха кольнуло сердце.
— Ты не остановишься. Я же знаю. Ты уже что-то заметила, только не говоришь мне, что именно. Я хорошо тебя знаю.
Она заметила совсем другое… но кто сказал, что всё это не связано как-то друг с другом? Может быть, и Ок Мун что-то знает про настоящий проект. С навязчивым желанием господина Ока следить за жизнью жильцов — за чем ещё он может следить с той же навязчивостью?
— И… что теперь? — спросила Юнха осторожно.
— Лучше помочь тебе, чем пытаться остановить. К тому же то, что они делают… Это не первый раз, когда я узнаю о… некоторых вещах. Например, была история с Кюрйонъ… и ещё не закончилась…
Юнха сразу не смогла припомнить, о чём речь, но главное: она увидела, насколько тяжело Санъмину было признаться. В её глазах он всегда хотел оставаться хорошим человеком.
— Что-то было слухами, что-то я узнавал так же случайно, как и сейчас. Чтобы изменить хоть что-то, придётся узнать больше…
— Оппа! — она действительно испугалась его слов. — Ты правда хочешь сражаться с «КР Групп»? О чём ты говоришь?!
— А ты не хочешь?
Юнха замолчала. Он что-то придумал про неё и сам поверил, зачем он это говорит и делает? Неужели думает, что так понравится ей? Нет, глупости, Санъмин… слишком умный для этого.
То, что он узнавал в течение многих лет, не давало ему спокойно спать, поняла Юнха. Всегда было так, что он говорил о работе и вдруг осекался. И замыкался в себе на минуту-другую.
— Это мучает меня, Юнха, — Санъмин подтвердил её догадки. — Просто настало время, когда я дальше не могу терпеть. Так уж совпало, что именно сейчас и с «твоим» проектом. Ладно… Я ещё ничего не решил.
Он ей соврал, Юнха хорошо это видела. Всё он уже решил, и даже отговаривать его бесполезно.
Конечно, она попытается, но лучше не сегодня, когда он в таком настроении.
— Как твоя мама? — спросил Санъмин.
— Мама… — Юнха запнулась от неожиданной смены темы. — Она… Ну, хуже ей не становится…
Это была не совсем правда. Становилось хуже, а лучше уже не будет. От её мамы давно осталась одна тень. Высохшая, не по возрасту морщинистая женщина, едва способная произнести пару слов, как силы её заканчивались.
— Я давно её не видел. Можно, я навещу её с тобой? Не сегодня, но, может быть, в следующие выходные?
— Хорошо, оппа. В следующие выходные, — кивнула Юнха.
Сама она отправилась к маме через несколько часов. Мама обрадовалась, услышав, что Санъмин хочет её навестить. Она всё ещё надеялась, что однажды он и Юнха поженятся; хотя все эти годы надежды оставались напрасны, мама не сдавалась.
Когда Юнха вышла из ворот стационара, ей позвонил Ок Мун.
Обычно он писал сообщения и звонил всего дважды, из-за госпожи Пэк и из-за начальника Кима, и Юнха слегка встревожилась.
Но Ок Мун в этот раз звучал спокойно и тепло, как человек, а не гудящая ледяная глыба.
— Как дела, помощница Чо?
— Навещала маму, господин Ок Мун, — вежливо ответила Юнха.
— Ты хорошая дочь, — будто одобрил он. — А скажи, пожалуйста, есть ли у тебя планы на утро понедельника?
— Кроме как поработать с вами? — усмехнулась Юнха. — Никаких.
— Ты прости, что звоню тебе в выходной по рабочим вопросам, но в понедельник утром не сходишь ли ты вместе со мной к жильцам?
— Ко всем? — вырвалось у Юнха.
— Нет, только в один дом. Я пришлю тебе адрес.