Увидев, что его заметили и остальные, не только Ок Мун, человек поднял руку и расслабленно помахал им в знак приветствия.
— Держи, — повторил Ок Мун, и Юнха наконец-то забрала у него планшет.
Ещё больше нахмурясь, господин Ок широкими шагами пересёк улицу, схватил человека за плечо и потащил прочь, за угол дома.
— Ну… он странный, — произнесла Чиён озадаченно.
— Тот, что в смокинге? — уточнила Юнха. Хотя, по её мнению, странными были оба.
Чиён кивнула:
— Он будто…
— Что?
— Нет… Ничего. — Чиён вздохнула. — Ты будешь что-то дописывать?
— Сперва прочту.
— А мне потом можно? Я столько слышала про бумаги, которые ты разбираешь.
— Думаю, да. — Юнха поколебалась. Чиён всё равно всё видела, да и почему-то кажется, что господин Ок не стал бы возражать. — Да. Может быть, тоже что-то захочешь добавить, и я допишу.
Юнха погрузилась в чтение протокола, который на этот раз был длиннее обычного.
—
Они смотрели друг на друга почти минуту, ничего не говоря: первый — раздражённо и хмурясь — потому что эта эмоция и это выражение вошли у него в привычку, и теперь почти на всё он в первую очередь реагировал именно так. Второй — с хитрой полуулыбкой и вызовом во взгляде, уверенный, что в итоге всё пойдёт по его замыслу.
Простому, никакого коварства там нет, да и скрывать свои намерения второй не собирался. Они, пусть лишь теперь и в этом случае, были прозрачны и чисты.
— Я слышал, ты прежнего помощника выгнал, — начал наконец второй. — Тебе же нужен новый. Возьми меня.
— Ты мне и даром не нужен, со своей змеиной помощью, — произнёс первый сквозь зубы. — Я тебе сказал уже, когда ты звонил, так зачем ты явился?
— Тогда помоги мне, — ответил второй. — Мне нужна твоя помощь.
— Но мне-то что с того? Не моя работа — присматривать за зверушками.
Второй фыркнул: такие вещи не оскорбляют его давным-давно. Это в юности он пыхал гневом по любому поводу. Теперь ему достаточно лет, чтобы повзрослеть.
— Ну же, хёнъ, — тон второго стал просящим, но глаза при этом смеялись, — ну помоги мне по старой памяти!
Первый собирался сказать ему в ответ пару ласковых, но вместо этого, после паузы, произнёс:
— Не знаю, какую работу я мог бы тебе дать.
— Но если вдруг?
Первый раздражённо проворчал что-то неопределённое, потом сказал:
— До встречи. Не попадайся на пути, пока сам не позову.
И повернулся, чтобы уйти.
— Погоди! — второй почти дёрнул первого за рукав, но вовремя убрал пальцы: ещё не хватало их лишиться, если что.
— Ну? — нетерпеливо спросил первый.
— Смотрю, ты окружил себя светом.
Первый нахмурился недоумённо, но потом понял, о чём речь:
— Даже не вздумай к ним подходить!
— Но мне тоже хочется немного света в жизни!
Первый рыкнул, и второй отступил, вскинув примирительно руки:
— Ладно, ладно…
— Не вздумай! — процедил первый. — Не прощу.
И наконец ушёл.
— Ладно, — повторил вслух второй для себя. — Хотя… — Он улыбнулся, показывая мелкие зубы. — Хотя там одна соблазнительнее другой.
—
Чиён быстро прочла «протокол» и крохотный комментарий Юнха и сказала:
— Вроде просто, а так таинственно.
— Очень, — признала Юнха.
Она видела, что стажёр Ли, которому явно не терпелось покинуть это место, в данную минуту к тому же изнывает от любопытства: что там, на этом листке? О чём столько болтовни?
Он старался встать так, чтобы прочесть «протокол» из-за плеча Чиён, но она, будто почувствовав, прижала планшет к себе. Стажёр Ли едва слышно, но разочарованно вздохнул.
— И они все такие, — добавила Юнха, поймав себя на мысли, что специально дразнит несчастного стажёра.
Она увидела, что из-за угла вывернул Ок Мун, ещё более раздражённый и хмурый, чем раньше.
— Начальник Ок возвращается, — сказала она, протягивая руку.
Чиён, не оглядываясь, отдала ей планшет, и вот тогда стажёр Ли улучил возможность бросить туда взгляд. Лицо его странно вытянулось, глаза расширились, он завертел головой от Чиён к Юнха, обиженно на них глядя.
Ок Мун перебежал дорогу:
— Нам пора в офис, помощница Чо, — сказал он, только ступив на тротуар.
— И нам пора, — поддержала его Чиён. — До встречи, господин Ок.
— До встречи, госпожа Хан, — вежливо ответил он.
Стажёр Ли, поклонился Ок Муну и Юнха и потрусил вслед за Чиён. Краем уха Юнха расслышала, как он начал жалобно спрашивать:
— Сонбэ, вы меня дразнили? Там же ничего…
— Идём скорее, — поторопил её Ок Мун, заглушив конец фразы стажёра. — Работы по горло.
«У меня — так точно, — вздохнула Юнха мысленно. — Кажется, стоит мне разобрать одну коробку, как в шкафах появляются ещё две новые».
Поздно вечером она обнаружила сообщение от начальника Кима: «Прости», — и больше ничего, даже точки.
Юнха смотрела на короткое слово, и оно казалось ей свернувшейся змеёй. Лучше бы Китхэ стал угрожать.
В «прости» было опасного больше, чем в угрозах.
Потому что на долю секунды сердце Юнха дрогнуло. Тот, кто просит прощения, хотя бы заслуживает, чтобы его выслушали.
Из-за сообщения она плохо спала ночью. Сон приходил и прерывался, она просыпалась рывком, и вместо грёз на неё опускались воспоминания.
Первым было то, как она выслушивала отповедь директора Кима по поводу не её ошибки, а в это время Китхэ молча стоял рядом. Он позволил ей принять его вину и заплатить за его промах. Настолько несправедливо, что у Юнха снова выступили слёзы на глазах и кулаки сжались сами собой. Она тихо плакала, погружаясь обратно в дрёму, и не запомнила мысль о том, что из-за поглотившего её моря бумаг, из-за странностей господина домовладельца, из-за её «расследования» она действительно забыла то унижение. Забыла даже, что её командировка была частью наказания, ведь наказанием она как раз не ощущалась.
Потом ей то ли приснилось, то ли припомнилось и другое — одна обида тянула за собой следующую. Всплывало всё: от мелочей или не столь уж значительного, когда Китхэ выбирал что-то за неё — что ей съесть или идти ли сегодня на встречу одноклассников, до вещей, которые она не должна была прощать.
Это была не первая его ошибка, которую она покрывала. Предыдущие два раза не имели заметных последствий, просто вещи, которые случаются с любым сотрудником время от времени. Ведь ошибаются все, вопрос лишь в масштабе промаха.
Наверное, уже приближалось утро, когда сны-воспоминания изменились. Сквозь дрёму она слышала, как хлопнуло где-то окно, скрипнула ветка дерева, хотя по близости не было ни одного, звякнул бубенчик, кто-то пропел слова, и она вдруг оказалась в солнечном весеннем дне, под водопадом розовых лепестков, на аллее, в объятьях прижавшегося к её спине Китхэ. Его подбородок лежал на её плече, Юнха слышала дыхание Китхэ, и вокруг всё было таким же нежным и розовым, как и падающие лепестки. И на её сердце была та же нежность.
Воспоминания кружились и касались её, что-то смутное, что-то тёплое, непонятно, давно ли это было или недавно, наяву или во сне, потом она закашлялась отчего-то и проснулась.
Пахло дымом.
Юнха вскочила, спросонья, с бьющимся сердцем, огляделась испуганно: запах гари висел в мансарде. Она бросилась к окну и распахнула его.
Потом — принялась искать, что горит, и с первой же попытки угадала: рисоварка, давно обещавшая отправиться на тот свет, это сделала. Стоило выключать её из розетки, но Юнха всё время забывала. Хорошо хоть, спала в эту ночь некрепко, а то могла и вовсе не проснуться.
Она сидела у окна, втягивала утренний воздух и наблюдала, как светлеет небо. Гарь постепенно уходила, с ней очищались и мысли Юнха.
Она вспомнила, что ей снилось. Что-то было настоящими воспоминаниями, что-то грёзами, но щемящая грусть, нахлынувшая на неё, оказалась реальной. У Юнха были все основания злиться, и их отношения с Китхэ не назовёшь гладкими, но если что-то можно исправить… не стоит ли тогда дать им последний шанс?