Юнха отвернулась: Ли Кын даже не пытался притворяться человеком перед ней. Кажется, с самого начала. Наверное, в его представлении она уже знала вообще всё: что происходит, кто они такие и зачем она сама здесь.
— Тебе стоит получше играть человека, — заметил Ок Мун. — Пользоваться автобусом или ходить пешком, например.
— Это утомительно, — отмахнулся Ли Кын, но увидев его взгляд, неохотно кивнул:
— Ладно, впредь так и буду поступать. Но я уже переместился сюда, прошлого не изменишь. И вышло у меня с трудом — сидя в человеческом теле, одно приобретаешь, другое теряешь. Летать далеко не выходит, — он вздохнул. — Едва сил хватило сюда прилететь. Человеческие способы перемещения очень…
— Хватит жаловаться, — прервал его Мун, поглядев на Юнха.
Она поняла, что глаз не сводит с Ли Кына, а на её лице, должно быть, написано презрение пополам с гневом. Он занял тело её друга и ещё жалуется на это!
Стерев эмоции с лица, она придвинула из угла к столу единственное кресло для посетителей, которым при ней никто ни разу не пользовался, и было оно пыльное и слегка расшатанное.
— Я занял твоё место, — встрепенулся Ли Кын, — давай-ка, я сяду на этот ужас, а ты…
Она коротко мотнула головой.
— Ты собираешься нам рассказать, что узнал из мыслей Ким Санъмина, — напомнил Мун.
— Да, да…
Ли Кын крутанулся в кресле туда-сюда, принял серьёзный вид.
— Сперва про проект. Я не до конца разобрался, в чём разница между непопулярными и обычными…
Он посмотрел на Юнха.
— Это даже я знаю, — усмехнулся Мун.
— Но ты из отдела планирования и строительства, а я вообще вольная птица, — возразил Ли Кын. — Я так понял, что первые — это когда всё сносят целыми кварталами, а потом строят дома до неба.
— Да, — кивнула Юнха. — Радикальная перестройка. Сносили действительно целыми кварталами. И строили новые — высотные. Так было до конца прошлого века, но сейчас людям такие проекты не нравятся. Теперь популярны точечные проекты или медленная постепенная реновация с максимальным сохранением элементов старой застройки. И прежней инфраструктуры, особенно малого бизнеса. Намного больше социальная нагрузка в таких проектах: нужно включать социальные и общественные объекты, озеленение и благоустройство. То есть, включать в большей степени, чем раньше. И всегда есть общественное мнение…
Ли Кын кивал её словам.
— Вот, вот, те же страшные фразы, что сидят в голове Ким Санъмина. А ещё тот проект, из-за которого ты познакомилась с господином Ок Муном, — он осклабился в сторону хозяина «Чонъчжин», — вроде как из вторых, «проект мягкого преобразования».
— Но на самом деле, нет, — ответила Юнха. — Санъмин-оппа уже намекнул на это. Нет, — она горько усмехнулась, — прямым текстом сказал. И что держаться надо подальше от проекта или быть тише воды, ниже травы, раз уж от него не отвертеться…
— Он много чего раскопал, хотя это всё слухи, — задумчиво заговорил Ли Кын. Он будто слушал что-то — должно быть, чужие мысли в своей голове. — У него нет убедительных доказательств. Он много лет слышал разное, тут и там, кусочки, оговорки. Многое выбалтывали пьяные начальники на очередном «корпоративе» с хостес.
Юнха вздрогнула: Ли Кын всё больше звучал как Ким Санъмин, повторяя его мысли.
— Приходилось ублажать их и кланяться им, пока они напивались как свиньи и блевали в урны. Эту болтовню слышали и другие, начальники в «КР Групп» любят приводить с собой на такие пьянки кого-то из сотрудников. Того, кого считают преданным в достаточной степени и столь же трусливым. И мы были трусливыми: всё, что слышали, держали при себе. Сталкиваясь друг с другом в коридорах, кланялись и отводили глаза. Никогда не обсуждали услышанное. Что же делать, если работа такая — быть доверенной прислугой? Повышение и премии берутся не из ниоткуда, лояльность вознаграждается. В какой момент тебе становится тошно от самого себя? И есть такие, кому не становится, кто привыкает и принимает всё это за должное? За то, как устроен мир? Если бы Юнха не соприкоснулась с этим, захотелось бы мне что-то изменить?
— Перестань! — громким шёпотом приказала ему Юнха, и Ли Кын, через секунду, кивнул. Его взгляд прояснился.
— Он много чего слышал, — как ни в чём ни бывало, продолжил Ли Кын, — но слышать и суметь доказать слухи — между тем и этим пропасть. Он сперва попытался уговорить кое-кого из «доверенной прислуги» на тихий бунт. Человека, в котором тоже замечал сожаления и презрение к самому себе. Тот вроде бы согласился, хотя колебался изрядно. В последний день Ким Санъмин подозревал, что тот человек сдал его начальству.
Юнха стиснула зубы.
— Я проверю это, — Ли Кын выставил большой палец. — Слухи слухами, но Ким Санъмин составил план, как их доказать. У «КР Групп» много грешков, и он из всего списка выделил три случая, на которые возлагал надежды. Первый был четыре года назад. Курортный отель в Канъвондо, из-за строительства которого повредили склон горы, потому что копали с нарушениями. Обрушился старый туннель и частично сама стройка провалилась. Пострадали десятки человек, в том числе были две смерти. «КР Групп» обвинила подрядчика, и никаких следов того, что она сама спровоцировала нарушения, не нашлось. Но Ким Санъмин считает, что это не так, что кто-то именно в «КР Групп» приказал обойти правила. И потом это замяли из-за связей.
Он отогнул второй палец.
— В январе прошлого года пожар в Кюрйоне…
Услышав это название, Мун подался вперёд. Его лицо будто застыло, а в глазах мелькнула злость.
А Юнха наконец-то вспомнила, о чём речь. И ей стало нехорошо.
— Я не помню, чтобы «КР Групп» занималась этим местом, — слабо возразила она.
Кюрйонъ был бельмом на глазу городской администрации. Настоящим позором: кусок земли, застроенный «домами» — хибарами из грязи и фанеры. Там обитали люди, выселенные десятилетия назад из своих домов при перестройке города, но так и не обрётшие по разным причинам нового жилья.
— Ким Санъмин считает, — ответил веско Ли Кын, — то это было что-то вроде обмена. Услуга за услуги уже оказанные и те, что ещё будут оказаны в будущем. В том числе по «вашему» проекту. Картонная деревенька мешает городу, но сам город до сих пор не знает, как решить это законно.
— А корпорация может в этом помочь? — ледяным голосом произнёс Ок Мун.
— Не своими руками, но руками тех, кто должен ей. «КР Групп» была, скорее, посредником. Но всё равно несёт ответственность.
— Они устроили поджог?! — Юнха едва сдерживалась. Гнев вспыхнул, как всегда, резко и неожиданно и требовал выхода. Но прямо сейчас и здесь не к чему было тот гнев приложить.
— Да, хотя планов кого-то при этом убить у них всё же не было. Только лишить последней надежды. Там, откуда я родом, это тоже считается убийством.
Глаза Ли Кына вспыхнули серебром. Он явно был зол не меньше Юнха и Ок Муна.
Медленно отогнув третий палец, он продолжил:
— И третье — проект реконструкции малоэтажного Ёксамдона.
Наступила тишина.
— Всего? — растерянно спросила Юнха. — Речь не о тех нескольких зданиях?
— Всего, — кивнул Ли Кын. — Те здания — только начало. Соседними, которые «КР Групп» пытается выкупить у Ок Муна, дело не ограничится. Просто маленький шажок… ещё шажок… и ещё. Так ржа есть железо…
— Прорастание, — произнёс Мун.
— …или опухоль прорастает всё дальше в тело, — согласился Ли Кын. — Кстати, — обратился он к Юнха, — одна из моих прошлых личностей была врачом. Порой приходилось придумывать себе легенды, чтобы жить среди людей…
— Не отвлекайся, — бросил ему Мун, и Ли Кын обиженно вздохнул:
— «КР Групп» нарушала немного тут и там, редко переходя грань, но в последние годы её связи с нужными людьми упрочились… и умножились. И кто-то осмелел достаточно, чтобы рискнуть. Застроить весь или почти весь Ёксамдонъ заново — такая неотразимо притягательная идея. Дело, разумеется, не года, не двух и не пяти. Проект, что будет кормить их десятилетиями. И когда люди поймут, как далеко всё заходит, будет уже поздно менять коней на переправе. Но даже текущий малый шажок — уже риск. Они собираются проверить Ёксамдонъ и его жителей на прочность. Сейчас, мгновение… — он будто нырнул в мысли, выуживая точные формулировки: