Юнха запаниковала: «Какое заклятие???»
Ответ пришёл далеко не сразу, и текст звучал так, будто Чиён смущена.
«То заклятие, которое ты шептала после истории с ножом для шинковки. Не хотела говорить об этом, потому что ты вроде как не помнишь. Ну, вот, сказала. И ещё я нашла тот нож на кухне, ты правда хочешь его оставить нам?»
Юнха припомнила: да, она что-то говорила в полудрёме, как раз про Ким Санъмина. После случилось слишком много страшных вещей, конечно, она уже давно забыла о своих разговорах во сне. Что же там было?
Смартфон дёрнулся ещё раз: «Ты не помнишь, но ты сказала мне: нужно решить, люблю я его или свою память о любви. Потому что иллюзии могут стать клеткой, и человек даже не замечает, что та клетка открыта. Потом бормотала про связи и судьбу, но этого уже я не помню. Я до сих пор думаю над твоими словами, и с каждым днём мне легче. Будто я освободилась, потому что тогда я поняла: я не знаю ответа. Любовь это или привычка думать, что я его люблю? Я ещё не разобралась, но кажется, вот-вот пойму, что на самом деле в моём сердце».
Юнха опустила смартфон и мысленно захныкала: что тогда породил её сонный усталый мозг? Бред человека, пережившего откровение несколько часами ранее. И что — ей вдруг понадобилось, чтобы откровение пережили и все остальные?
Но Чиён, кажется, не расстроена.
«Я совсем не помню. ☹️ Но если всё хорошо, то тогда хорошо».
«Всё хорошо. 😊», — ответила Чиён.
—
Кын шёл за очервивившимся человеком от столовой до входа в блок отдела планирования. Скрываться смысла он никакого не видел, напротив: уж очевидно, что встретив Ким Санъмина живым и не червивым, тот человек всё понял.
Но пусть теперь разберёт, кто же это занял тело, если не черви.
Во всех мыслимых иерархиях, кроме глупой человеческой, Ли Кын стоял выше сгустка червей, поэтому ничего не боялся. Он мог бы разметать их по этажу прямо сейчас, если бы это как-нибудь помогло решить проблемы хёна. Но выгоднее, рассудил Кын, подождать да поглядеть, куда приведёт дорожка из червей.
И какое отношение они имеют к гниению и шевелению внутри всей «КР Групп». Может статься, что и никакого, совпадения случаются чаще, чем хочется. И не всегда ниточка приводит к клубку, иногда другой её конец просто тонет в болоте.
У входа в блок начальник Ким остановился и, не оборачиваясь, спросил:
— Тебе разве не на двадцать первый?
— Угу, туда, — согласился Кын. — Сейчас пойду.
Начальник Ким обернулся — и отвернулся от висящей над дверью камеры.
Лицо его исказилось неподдельной мукой, дрожь прошла по шее и плечам. Под кожей на щеках и лбу скользнули толстые шнуры и ушли глубже.
Должно быть, это больно, подумал Кын почти с жалостью. Когда изнутри тебя грызут собственные грехи.
Не будь их, разъелись бы черви так быстро? Вот в беднягу Ким Санъмина они даже путь не смогли с нахрапа проточить.
Ли Кын бесстрашно ухмыльнулся червям, сидящим в человеке:
— Ну и что тебе нужно?
— Не лезь.
Слова были шелестящими, будто создавали их не человеческие лёгкие и связки, а шуршание множества скользких тел о мокрую ткань.
— А то что? — с искренним интересом спросил Кын.
— Менеджер Чо Юнха всё ещё работает в этом же здании.
Ли Кын сперва подивился этой угрозе, но потом понял: черви и впрямь не разбирают, кто перед ними. Видят, что Ким Санъмин как-то выжил и не заразился, но не видят, что в его теле ходит кое-кто особенный.
Ким Санъмину мало кто важен так же, как Юнха. Только родители, сестра и племянница.
Тело Ким Санъмина дёрнулось от угрозы, но Кын только отмахнулся: черви — жалкий противник. Ничего они не сделают.
Да и потом, Чо Юнха есть кому защитить.
Эта мысль вызывала у Ким Санъмина противоречивые эмоции: и облегчение, и горечь. Кын в очередной раз подивился, насколько люди сложны.
Её есть кому защитить, повторил он, а мы должны сковырнуть этот червивый труп.
С издевательской улыбкой поклонившись начальнику Киму, он развернулся и зашагал прочь.
—
В первые два дня работа Юнха состояла в вялой подготовке бумаг, по большей части — по чужим делам, но в среду ей наконец-то предстояло проявить себя как ценную сотрудницу отдела сопровождения.
В четыре вечера она встретила Ок Муна в огромном холле «Азем Тауэр» и вежливо проводила на двадцать второй этаж, где в прохладных, пахнущих чаем переговорных дорогих клиентов обрабатывали то юристы, то улыбчивые сотрудницы и сотрудники договорного отдела.
Вряд ли это могло произвести впечатление на владельца «Доходных домов Чонъчжин» — который даже для деловых переговоров не удосужился сменить джинсы и футболку на что-то официальное. Но заведённый порядок ради него никто бы не изменил.
И потом: все же любят ходить облизанными и обласканными? Наверное.
Мун был молчаливее обычного, почти не глядел ни на неё, ни по сторонам, и Юнха чувствовала, как он не рад этим переговорам. Рано или поздно они закончатся, сколько бы он ни тянул время, и проект прирастёт ещё двумя домами. В самом деле, как ржа, ползущая по металлу.
Ок Мун вошёл в переговорную, а Юнха осталась ждать снаружи, на диване, стоящем боком к стойке секретарей на этом этаже.
Она не увидела, как на двадцать второй пришла секретарь Но, но услышала её голос — высокий и довольный, как каждый раз, когда она разносила новую сплетню.
Секретарь Но делилась с коллегами с двадцать второго тем, что случилось в прошлый раз, когда господин Ок приходил в «КР Групп». Прошло уже с месяц, говорила она, приукрашивая даже это, и в тот раз менеджера Чо вызвали к начальнику Ли, потому что она нигде не может тихо работать, ни во что не влезая. И начальник Ли её отчитывал и даже позвал начальника Кима — бедный начальник Ким, сколько он мучится с этой женщиной! — и потом пришёл этот странный человек.
Несмотря на общую злобность сплетни, на этом месте секретарь Но как будто бы запнулась. Голос её стал чуть ниже, и в нём скользнуло невольное восхищение. Тот человек, господин Ок, очень красивый, сказала она будто нехотя, и такой мужественный! Неудивительно, что менеджер Чо его преследует. Но разве стоит вмешивать клиента во внутренние разборки? Он пришёл и защитил её, не знает, бедный, какая она колючая и проблемная. За руку почти уволок, а потом обнимал в лифте.
«Если б», — мелькнула у Юнха мысль, пока она поднималась с дивана. Сделав всего несколько тихих шагов, она оказалась за спиной у секретаря Но. Два секретаря за стойкой увидели Юнха, лица их вытянулись, одна из них попыталась привлечь внимание секретаря Но, но та, продолжая придумывать на ходу, вошла в раж и ничего не заметила.
— А скажи, онни, — вкрадчиво спросила Юнха, — а ты сама это видела? А то я тебя там не припомню.
Секретарь Но вздрогнула всем телом и повернулась на каблуках, цепляя ковёр.
Она смотрела на Юнха с ужасом, не совсем подходящим ситуации. Перебирала тонкими пальцами воротник блузы и шевелила побелевшими губами.
Секретари за стойкой тоже замерли, но от изумления: все знали, что секретарь Но редко видела своими глазами то, о чём рассказывала и в чём иногда даже клялась, но никто не произносил этого вслух. Юнха осмелилась первой.
— Ме… менеджер Чо, — пролепетала секретарь Но.
Юнха, не ожидавшая такой реакции, честно говоря, не знала, что делать дальше. Заставить секретаря Но извиниться? Накричать на неё? Пожаловаться в отдел кадров?
Но уж точно не начальнику секретаря Но, потому что им был Ким Китхэ.
«Почему сейчас?» — спросила себя Юнха. Сплетня должна была протухнуть уже пару недель как. Но секретарь Но только сейчас принялась её разносить.
Додумать ответ Юнха не успела: двери переговорной открылись. Это спасло и секретаря Но, трусцой рванувшую прочь из блока, и саму Юнха — не пришлось придумывать, как закончить разговор.