— Этого не отнять, — согласился Мун.
Тёплый рис как будто таял на языке — и вкус был… у Юнха выступили слёзы: вкус был, как будто этот рис приготовила мама. Ничего такого особенного, но невозможно есть его и не вспоминать о детстве.
У закусок был вкус первой весны в Сеуле и запаха холодной воды Ханганъ по осени.
У чая — привкус очищающей грозы.
Ли Кын как будто ничего не замечал: то ли только Юнха это почувствовала, то ли он привык и не к такому. Снова бешено орудуя палочками, он запихивал в себя еду и проглатывал, почти не жуя.
Мун ел мало, больше смотрел на неё с лёгкой улыбкой.
— Я редко готовлю, — сказал он. — Но мне всегда нравилось это делать.
Ли Кын быстро прикончил свою порцию и, развернувшись слегка, уставился в окно.
— Как думаете, через сколько стен я смогу увидеть, если постараюсь? — спросил он задумчиво. — У меня раньше не выходило больше одной, но в человеческом теле вдруг удастся больше?
— Ни через сколько, — отрезал Мун, — потому что ты не будешь за людьми подглядывать.
— Это указание начальника? — тут же спросил Ли Кын вкрадчиво.
— Именно.
Ли Кын расцвёл.
— Я впервые вижу, что кто-то счастлив быть помощником, — заметила Юнха. Она тоже наелась и отложила палочки. — Это ненормально.
— Потому что ты не была помощницей у кого-то вроде Ок Муна, — надулся Ли Кын.
— Вообще-то была.
— Ах, и правда. Я уже и забыл. Ну, теперь это место моё.
— Расскажи, что ты будешь делать дальше, — попросил Мун, положа конец теме помощников.
— Я отыщу ту часть проекта, что они положили под сукно, — с готовностью заговорил Ли Кын. — У меня получится лучше, чем у Ким Санъмина, потому что я могу видеть через стены. Например. И открыть электронный замок без кода, — он подмигнул Юнха.
— Необязательно, что это всё пригодится, — проворчала она в ответ. — Взламывать компьютерные сети ты тоже умеешь?
— С этим похуже, — признал Ли Кын. — Но я уверен, что те люди бумаге доверяют больше, чем сети. И в любом случае я справлюсь. Научусь и в сети путешествовать, если надо. Ещё прокурор Им сказал, что им очень нужны имена тех, кого подкупила «КР Групп» в администрации. Хотя бы имена.
— Это совсем не просто, — ответил Юнха. — Я даже не представляю, как такое можно узнать.
— Да, многолетний сбор слухов Ким Санъмину в этом не помог, — огорчённо согласился Ли Кын. — И он не знает никого, кто мог бы быть связан с этим и притом — сдать остальных. А втереться в доверие самому высокому начальству… ну, даже будь это возможно, сколько бы это заняло времени?
— Я… — заговорил Мун и осёкся. Теперь уже он смотрел в окно — своим обычным задумчивым взглядом. — Я подумаю, — медленно закончил Мун, — возможно, есть иной путь.
— И ещё два других дела, — продолжил Ли Кын, кивнув. — Свидетелей наверняка можно найти — и уговорить их рассказать правду. Стоит начать с истории с отелем, потому что соваться к мутным бандитам-поджигателям точно не лучшая идея. Но провалившаяся гора далековато отсюда, а перелетать в этом теле я могу не дальше десятка кварталов. И в сны входить почти не могу, сразу выбрасывает, а то я бы им послал «вещих снов» о пробуждении совести. Перемещаться же как человек — на поезде или машине — ну, не хочу внимания лишнего к Ким Санъмину привлекать, и так ещё неясно, подозревают его или нет, и что нужно было от него червям, — Ли Кын говорил очень быстро. Переведя дух, он продолжил:
— И вот если даже наш дорогой начальник доберётся к тем людям, так убеждать их…
— Не моя сильная сторона, — всё ещё медленно проговорил Мун.
— Эй, вы! — не выдержала Юнха. — А прокуратура вообще нам на что?
Мун и Ли Кын с удивлением уставились на неё.
— Если ты знаешь или найдёшь имена тех гипотетических свидетелей, пусть прокуратура с ними и говорит, — сказала она тише.
— Правильно, — тут же поддержал её Ли Кын, — вот для чего нам человек — чтобы напомнить вовремя, что человеческие проблемы нужно решать человеческими способами. А только нечеловеческие… вроде поиска продажных депутатов…
Мун хмуро глянул на него.
— Что ж, — Ли Кын поднялся и слегка поклонился Муну, — раз еды не осталось, и мы обсудили самое насущное, то я пойду. У меня важные дела сегодня.
— Человеческие? — не удержалась Юнха.
Ли Кын застыл, размышляя:
— Наверное, не совсем, — наконец признал он и растаял в воздухе серебряными искрами.
— Вот же змеёныш, — с досадой произнёс Мун, — я просил его так не перемещаться.
— А пришёл он сюда как?
— Да так же, — буркнул Мун.
Он начал собирать посуду со стола.
— Ты правда можешь узнать имена тех людей? — осторожно спросила Юнха.
— Нет, — не прерывая работу, ответил Мун, — но мне кажется, что сможешь ты.
—
Кын бежал к месту встречи преисполненный радости и предвкушения. Он нёсся так быстро, что то и дело налетал на кого-то в толпе, кланялся с извинениями и устремлялся дальше. Глаза его светились, как он ни сдерживал их предательского сияния, а сердце человеческого тела стучало громко, как колёса поезда по рельсам.
У него самого сердца не было, вместо него горел волшебным светом рой мелких живых жемчужин — чем больше их становилось, тем ближе подходил Кын к возвышению. Ощущая, что родилась ещё одна, жужжащая и жгучая, он радостно понимал: вот и капля-другая прибыла в чаше.
Сейчас жемчужины возбуждённо жужжали и вибрировали, а радость, переполнявшая Кына, была даже сильнее, чем при наполнении чаши.
И думал он не о возвышении, а о том, что скоро увидит Хан Чиён.
Он донимал её сообщениями всю неделю. И хотя обещал Чо Юнха не дурить, едва сдерживался от какой-нибудь глупости. Скользил между словами ловкой змеёй, медленно подводил к тому, чего ему хотелось, и уговорил всё-таки Чиён встретиться без её подруги.
Точнее выдал это за что-то нормальное, хотя почти никогда Ким Санъмин и Хан Чиён не проводили время вдвоём, разве что по чистой случайности. Но вчера вечером Кын взял с ней слово, что Чиён точно придёт. Хотя она недоумевала, что это за странности такие и почему нужно держать встречу в секрете.
Если бы Чо Юнха узнала раньше времени, Ли Кыну бы не поздоровилось. А если бы узнал Ок Мун…
Кын вздрогнул, но тут же забыл об этом, потому что впереди увидел сияние.
Он подумал: Ким Санъмин — вот кто настоящий дурак. Как можно было не замечать её столько лет?
Сияние разливалось над деревьями и фонарями, над торчащей осью карусели, держалось куполом над парком. Бледное в дневном свете и незаметное для людей, оно просто переполнило Ли Кына радостью, хотя только что казалось, что больше счастья в него уже не влезет. Сияние манило — как голоса существ, охотящихся на людей в темноте. Только Кын не был человеком, а в сиянии не было ничего злого. Оно было чистым светом прекраснейшей души.
Он припустил ещё быстрее, предвкушая, что скоро встретится с хозяйкой сияния во плоти.
Наверное, Чиён думала: они поговорят сегодня о беседе с прокурором или ещё о каких-то делах, но у Кына были другие планы: карусель, мороженое и смешные ободки-ушки. По надёжным сведениям, именно так люди заявляли миру, что они пара.
—
Мун открыл украшенные цветами дверцы шкафа.
— Что там? — спросила Юнха и припомнила слово:
— Нарния?
— Нет, входы отсюда ведут только в наше царство духов, — серьёзно ответил Мун.
— Почему это всегда шкаф?
— А это тебе надо спросить у людей. Почему это всегда шкаф, колодец или три камня, сложенные в арку.
Он продолжал стоять у шкафа, и Юнха, вздохнув, подошла ближе и заглянула внутрь.
Она не рассчитывала увидеть там полки или вешалки, но, может быть, ожидала таких же рядов коробок с бумагами, как этажном ниже.
Но там было просто темно. В темноте, где-то далеко отсюда, дрожал крохотный огонёк, жалкая искра.
— В первый раз я покажу тебе дорогу, — сказал Мун, протягивая ей руку.