Так что Мун с горечью видел: никто не хочет к нему прислушиваться, думают, что он перетрудился, а то и спятил. Но пока Небесная владычица не позволит, они и пальцем не пошевелят, чтобы его остановить. И раз она всё ещё молчала, Муну нравилось думать, что она-то на его стороне.
Так он себя утешал.
Скорей всего, ей было всё равно.
Фантасмагория изменилась за тот кусок безвременья, что Мун её знал: из гигантского дворцового комплекса (людям такие и не снились) медленно переродилась в чудовищно запутанный изнутри, сросшийся в одно сооружение квартал (людям такие иногда снились — и иногда люди теперь рисовали что-то похожее и называли «Вертикальной тюрьмой» или «Городом-конструктором»). Владения «КР Групп» на этом фоне казались ничтожными, и даже вся «Азем Тауэр» выглядела, по сравнению с путаницей Фантасмагории, всего лишь мелким прыщиком.
Неудивительно, что, например, Кын не воспринимал борьбу с корпорацией всерьёз. Он, как и всякий дух, видел Фантасмагорию и был придавлен ею морально. Ли Кын лишь называл себя вольной птицей, но пока не отрастит недостающие части, вроде рогов, он даже возразить никому из служащих не посмеет. Мун просто позволял ему слишком много из сентиментальности, и «помощничек» этим пользовался.
«Фантасмагория изменилась, — снова подумал он, — и за те несколько десятков лет, что я сижу на земле людей». Лифты стали дребезжать, двери шлюзов между отделами — поскрипывать и заедать. На стенах тут и там мелькали паутинки трещин. Возможно, Фантасмагория готовилась перестроить себя в очередной раз. Ну или же ей просто приходил конец.
В отделе планирования и строительства, который давным-давно основал сам Дух большой балки (и, конечно, тогда это отделом не называлось), стоял тот самый душок. Вроде бы чуть подгнивших фруктов: хоть и сладковатый, но уже неприятный.
— Здравствуй, Сонъчжущин! — громко позвал Мун, потому что не увидел в отделе никого.
На приветствие ответа не было.
Мун огляделся: отдел был одним огромным пространством с высоченным потолком-куполом, под которым парили конструкции. Макеты фантастических зданий и настоящих, исторических, из текущей человеческой эпохи и ближайшего будущего. Где-то там мог прятаться и идеальный план реконструкции Ёксамдона, но найти его будет непросто.
И людям от него, конечно, тоже толку никакого, но Мун должен был его увидеть. Он верил сведениям Ким Санъмина, и всё равно: нужно знать, нужно… В общем, это просто сидело в нём колючей занозой и требовало действий.
Все рабочие места в зале были пусты, зона отдыха с диванами, креслами, столиками и кухней — тоже. Мун не припоминал, чтобы духи по-настоящему пользовались кухней, но таково было представление людей об удобстве на работе, и Фантасмагория под него подстраивалась сама собою.
— Где хоть кто-то из вас? — разозлился Мун. — Братья! Хёнъним!!!
Последнее наконец-то возымело действие: в ответ со стороны зоны отдыха раздался короткий и тихий храп.
Дух большой балки спал на полу. В распахнутом и завернувшемся вокруг ног синем ханбоке, со следами туши и мела на рукавах, с растрёпанными длинными волосами и открытым ртом, из которого текла слюнка. Выглядел Сонъчжущин при этом то ли расплывшимся, то ли опухшим.
— Хёнъним! — снова заорал Мун, наклонившись к нему поближе. И тот махнул рукой и почти не просыпаясь буркнул:
— Чего тебе?
— Мне нужно найти проект…
— Возвращайся на работу и ищи себе, — проворчал Сонъчжущин.
— Я и так на работе…
— Смену… сдай… — Дух большой балки снова погружался в сон, — и тогда верну тебе… доступ… Достал, дай поспать! — неожиданно чётко и зло закончил он. И через миг опять захрапел, теперь уже громче.
— Он уже давно такой, — сказал знакомый голос, и Мун обернулся: шестой брат смотрел на Сонъчжущина с грустью и лёгким презрением. — И не только он.
— Где отец, матушка… — Муну пришлось преодолеть отвращение, чтобы продолжить, — или хотя бы госпожа Чонънанъ? Где братья?
Шестой брат пожал плечами и побрёл от зоны отдыха к центру зала, где дрожал в воздухе полупрозрачный терминал.
— Вот, — сказал шестой брат. — И так… последний, наверное, год. По человеческим меркам.
— Это сделал Сонъчжущин? — спросил Мун, подходя ближе. — Заблокировал доступ ко всему?
Он глянул на конструкции, медленно дрейфующие под куполом. Всего лишь жалкий клочок всего, что содержалось в хранилищах отдела. И даже если случайно проект «КР Групп» оказался в застывшей выборке, разглядеть его невозможно.
— Заблокировал. И уснул. А потом все разошлись. Иногда я вижу, что они приходили — что-то меняется в отделе. Но мы не сталкиваемся.
— И… кто-то хотя бы пожаловался кому-то?
— М-м-м… — шестой брат стыдливо потупился, — отдел продолжает работать… в автоматическом режиме... Дух большой балки же не умер, кажется, он изредка просыпается достаточно, чтобы что-то одобрить или отменить… и его работа на земле тоже всё ещё ощущается... я не посмел жаловаться. Просто жду… когда он проснётся.
Мун закусил губу чуть ли не до крови. Злость переполнила его, но он её проглотил — шестой брат прав, что пока жаловаться бесполезно, их только обвинят в нелояльности, а слушать не будут. Чтобы кто-то наверху признал, что отдел планирования и строительства пора реструктуризировать, нужно, чтобы всё по-настоящему развалилось. А нынешнее состояние — только временный упадок.
Может быть, Сонъчжущин и впрямь проснётся, а остальные тут же явятся по его зову?
— Я вернусь на землю людей, — сказал Мун ещё дрожащим от гнева голосом. — Там всё совсем плохо.
— Я провожу тебя, — тихо произнёс шестой брат.
Они дошли до портала в Канънам в молчании. Даже на дороге чувствовалось увядание — в прямо смысле: растущие тут цветочные кусты были на вид нездоровы, а трава пожухла. Древние плиты дороги между миром духов и миром людей, державшиеся веками, внезапно стали крошиться.
— Мне жаль, что ты несёшь моё бремя, — произнёс шестой брат с горечью, когда они добрались до ворот. — Если бы я не вернулся раньше срока… Если бы поборол ту тьму… то, что я встретил тогда на стройке… Тебе бы не пришлось…
— Не надо, — остановил его Мун. Не стал говорить, что, видно, судьба у него такая — младший, но всегда оказывается ответственным. То за печень, то за безымянную тьму, клубящуюся под городом.
— Я не знаю, чем могу помочь… Но, прошу тебя, обращайся ко мне за помощью. Я слишком долго отсиживался и сомневался.
Шестой брат наконец поднял взгляд: Мун увидел в глазах брата, впервые со дня, как тот вернулся с земли, решимость вместо необъятного страха.
— Хорошо, — потеплевшим голосом согласился Мун. — Но ты же помнишь, что хранить переходы — моя работа? Мне с ней и справляться.
«Всё наладится, как только я действительно справлюсь с ней», — добавил Мун про себя, но не позволил горечи и стыду всплыть наверх. Не хватало ещё, чтобы шестой брат их заметил и снова впал в уныние. Он вернулся тогда опустошённым, раненым — едва живым. И только теперь стал приходить в себя. Мун не хотел это испортить.
—
Юнха проснулась, потому что вернулся Мун. Она вынырнула из темноты и в полудрёме ещё несколько минут слушала, как он ходит по дому.
Потом открыла глаза.
Нити, окружавшие её, когда она едва сумела сделать несколько шагов до дивана и потом провалилась в сон, погасли. Они не исчезли, но, готовые в любой момент проявить себя, спрятались, уступив место человеческой реальности.
Мун сидел за пустым кухонным столом и смотрел в пустоту незрячим взглядом. Юнха точно не помнила, но сомневалась, что убрала и вымыла за собой посуду.
— Хочешь поесть или ещё поспать? — отрешённо спросил Мун.