— Идём лепить сонъпхён, — ответила она брату, — и ты, ну, не паникуй при них. Когда увидят, тогда и буду с ними объясняться.
— Но это ведь неправда? — на всякий случай спросил Чиун. — Это же бредятина?
— Конечно. Ты же не сомневаешься?
Он испуганно замотал головой.
За семейной готовкой Чиун вёл себя прилично, а вот сама Чиён, похоже, и стала слабым звеном: мама всё посматривала на неё, мучимую желанием залезть в телефон, пока наконец не спросила, а всё ли хорошо?
Чиён, подумав секунду, соврала, что у неё болит живот, и тут же бросилась в ванную, чересчур радостно для такого повода.
Заперев дверь, она достала из кармана телефон и жадно нырнула в новости.
Пока её семья лепила красивые пирожки, новости снова изменились.
Чиён посмотрела на себя в зеркало, чтобы убедиться: глаза у неё сейчас даже больше стали, чем у брата. Вот бы так всегда, одно загляденье, если б не паника в глубине.
— Что он творит?! — прошептала она, не зная, злиться или ужасаться.
В топе висело видео от «анонимного сотрудника “КР Групп”», и в том сотруднике хорошо знающие его люди узнали бы Ким Санъмина. Он и не особо маскировал свою личность, прямо называя отдел, в котором работает.
Он показывал документы, сыпал фактами, датами и некоторыми именами. Других людей называл только по фамилии или должности.
Вскользь упомянул пожар в «фанерной деревне», который Чиён не могла забыть до сих пор. Кто-то из коллег, участвовавший в расследовании от администрации города, додумался показывать на одной из встреч фотографии оттуда. Скорей всего, ему было так плохо, что он пытался разделить свой ужас с другими. Но Чиён об этом не просила, она и без него знала, что пожар — это не карнавал с конфетками.
Если бы Чиён догадывалась, что к пожару причастны «КР Групп»… Она не додумала мысль, чтобы не произносить даже про себя, что́ могла бы с ними сделать.
«Анонимный сотрудник» сказал что-то и про Ёксамдонъ, но так мало и неопределённо, что Чиён стало понятно: у него нет особых доказательств, он говорит об этом лишь затем, чтобы уколоть «КР Групп», намекнуть, что знает больше и может это подтвердить.
Но почти всё время он рассказывал о каком-то курорте в Канъвондо. Раньше Чиён ничего об этом не слышала. А у «анонимного сотрудника» оказалось целое досье, он излагал его кратко, быстро, но чётко и в конце призвал свидетелей не бояться и сотрудничать со служащими, проводящими расследование.
Телефон зазвонил: кузен соизволил наконец-то с ней связаться толком, до того на своё море сообщений она получила только отписку, что он «займётся». «Тоже увидел ролик», — злорадно подумала Чиён, прежде чем взять трубку.
—
Юнха почти просыпалась ещё несколько раз, потому что во сне как будто слышала голос Ким Санъмина, но потом понимала, что это невозможно, и снова засыпала.
Окончательно её разбудил другой знакомый голос и тихое поглаживание по руке. Она открыла глаза и увидела склонившегося над ней Муна.
— Милая, — произнёс он, — проснулась?
Она миг смотрела на него недоумённо, потом попыталась подняться. Мун быстро подхватил её и помог сесть поудобнее.
Юнха поняла наконец, что находится в отделении скорой, на койке. И белая занавеска и впрямь была — сейчас наполовину отодвинутая.
На Юнха смотрела молодая врач с планшетом для бумаг в руке.
— Как вы себя чувствуете? — спросила врач.
Юнха проверила: лучше, чем утром.
— Кажется, я выспалась, — ответила она.
Врач улыбнулась:
— Верно, у вас было сильное переутомление. Никаких других проблем мы не нашли. Можете идти домой в любой момент.
— Спасибо, — ответил за неё Мун. — Я её заберу.
Юнха поняла, что голос Ким Санъмина ей не привиделся, когда ждала, пока Мун разберётся с выпиской и оплатой. Наверное, пока она лежала на койке, люди вокруг смотрели ролик на смартфонах.
А в холле больницы висел телевизор. Звук был приглушён, но Юнха хватило и картинки: видео с подписью «Разоблачения от сотрудника «КР Групп», из отдела управления собственным имуществом». Не узнать фигуру Санъмина было невозможно. И конечно, это был не он, а Кын в его облике.
Когда Мун вернулся к ней, Юнха уже с нарастающим изумлением смотрела это видео на смартфоне.
— Ли Кын свихнулся? — спросила она у Муна. — Хотя нет, он же всегда был двинутый, верно?
— Пожалуй, — согласился Мун.
— Ты очень спокоен, — отметила Юнха. — Ты ему разрешил?
— Он не спрашивал, — качнул головой Мун. — Но я его понимаю. Он решил дело по-своему. Возможно, я сделал бы что-то такое же.
— Поэтому вам и нужен человек! — в сердцах бросила Юнха, выключая смартфон.
Мун пожал плечами:
— Что сделано — то сделано, — но звучало это довольно, а не с сожалением.
— Прокурор Им хочет поговорить с тобой, — сообщил Мун, когда они уже подошли к выходу из больницы. — Он ждёт в машине.
— Поэтому я не вижу, чтобы меня кто-то охранял из… ну, другой прокуратуры?
— О, охрана была… я ещё успел с ними поцапаться. А потом их отозвали.
— А ты… ты же пришёл нормально, как человек? — наконец догадалась спросить Юнха.
— Мне позвонили из больницы, верно. Я и так знал и был рядом, но тогда смог появиться… нормально, как человек.
— Значит, мне не приснилось, что я назвала твой номер…
Когда они вышли из больницы, Мун взял её за руку.
Какой-то человек, ждущий неподалёку под светом фонаря, дёрнулся к ним. Ещё один, с другой стороны, резко встряхнулся, а до того, казалось, засыпал. Мун не обратил на них внимания, но вокруг вдруг стало очень холодно.
— Ты меня заморозишь, — пробормотала Юнха, пока он вёл её к одной из машин на парковке.
— Прости, — ответил Мун виновато, — но я знаю, что это репортёры. О тебе ещё никто толком ничего не выяснил, да и теперь в новостях сплошь Ким Санъмин. И всё же эти двое уже заявились и чего-то ждут. Кажется, следили от прокуратуры. Я не хочу, чтобы они подходили.
Он снова стал собой только у самой машины прокурора, мигнувшей им фарами, когда они приблизились.
Мун открыл Юнха заднюю дверь, потом обошёл машину и сам сел рядом. Прокурор Им завёл мотор, выехал с парковки и только тогда произнёс:
— Добрый вечер, госпожа Чо.
Юнха поймала его взгляд в зеркале заднего вида.
— Здравствуйте, прокурор Им.
— Как вы себя чувствуете?
— Я выспалась, — повторила Юнха. — Правда, всё сейчас хорошо.
— Простите за случившееся.
— Вряд ли это ваша вина.
— Я приношу извинения за своих коллег. Вы можете подать жалобу, если считаете нужным.
— Они правда не могли найти адвоката? — спросила Юнха.
Прокурор Им ответил не сразу:
— С учётом праздников, это действительно возможно. По крайней мере, заявка зарегистрирована, я уже проверил.
Юнха задумалась: всё же в том, что ей стало плохо, виноваты вовсе не служащие прокураторы.
— Как вам будет лучше, — наконец спросила она, — для вашего расследования? С моей жалобой или без неё?
— Я обдумаю это, — ответил прокурор Им.
— Если моя девушка и не подаст жалобы, — недовольно произнёс Мун, — это не значит, что такое поведение простительно.
— Я с вами согласен, — тут же кивнул прокурор.
— А куда мы едем? — спохватилась Юнха.
— К вам домой. Господин Ок уже дал мне адрес. Что ж… Пока мы едем…
Прокурор Им проехал сложный перекрёсток и заговорил снова:
— Как я понимаю, господин Ок тоже знаком, гм, с делом?
— Да, — ответил Мун. — Довольно подробно.
— Я почти сразу понял, что осведомлено намного больше людей, чем господин Ким мне сообщил. А что насчёт моей кузины?
— Хан Чиён знает меньше всех, — ответил Мун. — Мы все очень старались держать её подальше от этого.
— Но удержать её от чего-либо ещё никому не удавалось, — хмыкнул прокурор. — Я хорошо знаю кузину и её характер. Что ж, дела сейчас обстоят следующим образом…