Но почему-то мысли снова и снова возвращались к той мимолетной полуулыбке, промелькнувшей на строгом лице заведующего отделением...
История 2
Маленькое сердце
Алиса сидела на больничной кровати, поджав под себя ноги, и задумчиво перебирала струны маленькой укулеле. Двенадцать лет – возраст, когда больничная палата кажется тюрьмой, особенно если за окном весна расцвечивает мир яркими красками. Но сегодня что-то изменилось в привычной атмосфере кардиологического отделения. По коридору разносились шепотки медсестер о новом враче, и Алиса с любопытством ждала, когда же эта загадочная доктор появится в её палате.
Мама дремала в кресле у окна, измотанная бессонной ночью. Приступ аритмии накануне был особенно сильным, и только под утро Алисе стало легче. На прикроватной тумбочке лежали ноты – через месяц важный конкурс пианистов, а она застряла здесь, в больнице, вместо того чтобы репетировать на любимом рояле.
Дверь палаты открылась, впуская молодую женщину-врача в белоснежном халате. За ней следовал высокий ординатор с планшетом в руках, старательно записывающий каждое слово.
– Доброе утро! Я доктор Соловьева, – голос у новой врача был мягкий, но уверенный. – А ты, должно быть, наша юная музыкант?
Алиса кивнула, машинально прижимая к себе укулеле.
– Можно просто Алиса. А это мама, – она кивнула в сторону кресла, где мама уже просыпалась, встревоженно оглядываясь.
Анна Сергеевна присела на край кровати, и Алиса сразу почувствовала исходящее от неё тепло. Было что-то особенное в том, как внимательно доктор смотрела на неё – не как на очередного пациента, а как на человека.
– Расскажешь мне о своей музыке? – спросила врач, доставая стетоскоп. – Только давай сначала послушаем, что там твое сердечко напевает.
Холодный металл коснулся груди, и Алиса невольно вздрогнула.
– Извини, сейчас согреется, – улыбнулась доктор. – О, а у тебя интересный ритм. Прямо как... – она на секунду задумалась, – как вальс Шопена.
Глаза Алисы расширились от удивления:
– Вы знаете Шопена?
– Немного. В детстве тоже занималась музыкой, – Анна Сергеевна продолжала слушать, передвигая стетоскоп. – Правда, потом выбрала другую мелодию жизни. Знаешь, сердце ведь тоже своего рода музыкальный инструмент. У каждого свой ритм, своя мелодия.
Мама подошла ближе, тревожно вглядываясь в лицо врача:
– Доктор, вчера ночью был сильный приступ...
– Да, я видела записи, – Анна Сергеевна сделала пометку в карте. – Алиса, а давно у тебя появились эти перебои в ритме?
– После прошлогоднего конкурса, – девочка опустила глаза. – Я так волновалась, а потом... потом сердце стало как будто спотыкаться. Как неправильные ноты в мелодии.
Доктор задумчиво постукивала ручкой по планшету.
– Знаешь, что такое аритмия? Это когда сердце забывает свой правильный ритм. Как музыкант, который вдруг сбился с такта. Но мы можем помочь ему вспомнить правильную мелодию.
Алиса подняла глаза, в которых впервые за долгое время появилась надежда:
– Правда? И я смогу играть на конкурсе?
– Конкурс через месяц, верно? – Анна Сергеевна улыбнулась. – Давай попробуем сделать всё возможное. Но обещай мне кое-что.
– Что?
– Будешь моим маленьким соавтором. Вместе будем искать правильный ритм для твоего сердца. Договорились?
Алиса серьезно кивнула и протянула мизинец:
– Честное пианистское!
Анна Сергеевна сцепила свой мизинец с пальчиком девочки, скрепляя договор.
Внезапно в дверях появился Максим Андреевич. Его взгляд скользнул по идиллической картине, и брови слегка приподнялись.
– Анна Сергеевна, вижу, вы уже знакомитесь с нашей особенной пациенткой?
– Да, мы как раз обсуждаем музыкальную теорию сердечных ритмов, – она встала, и Алиса заметила, как что-то промелькнуло между взрослыми. Какое-то невидимое напряжение, как струна, натянутая до предела.
– Интересный подход, – в голосе хирурга слышалась легкая ирония. – Но, возможно, стоит сосредоточиться на более традиционных методах?