– Опять изучаете случай маленькой художницы? – голос Максима за спиной заставил её вздрогнуть.
– Я думаю... – Анна повернулась к нему, – думаю, мы можем попробовать новый метод. Экспериментальный.
– Тот самый, о котором вы говорили на консилиуме? – Максим нахмурился. – Диана Аркадьевна его не одобрит.
– А вы? – Анна пристально посмотрела ему в глаза. – Что думаете вы?
В этот момент Алиса подняла голову и улыбнулась им:
– Доктор Анна, я нарисовала вас! Смотрите – вы тоже бабочка...
Анна подошла к кровати Алисы. На рисунке действительно порхала синяя бабочка в белом халате, а рядом – золотистая, похожая на Максима. Весеннее солнце, пробивающееся сквозь жалюзи, создавало на белых больничных стенах причудливый узор, словно дополняя фантазии маленькой художницы.
– Это прекрасный рисунок, – Анна присела на край кровати. В палате пахло лекарствами и почему-то яблоками – мама Алисы всегда приносила свежие фрукты, веря, что они помогут дочери быстрее выздороветь.
Максим остался у двери, прислонившись к косяку. Его высокая фигура отбрасывала длинную тень на светлый линолеум. В отделении его называли "золотые руки" – лучший кардиохирург младше сорока, но сейчас в его глазах читалась растерянность.
– Расскажите подробнее про метод, – произнёс он, наблюдая, как Алиса показывает Анне свои другие рисунки.
– Это экспериментальная терапия, – Анна говорила тихо, чтобы не беспокоить девочку, увлёкшуюся новым рисунком. – Комбинация стволовых клеток и направленной регенерации миокарда. В Берлине уже есть успешные случаи...
– Но не у детей, – Максим подошёл ближе. От него пахло кофе и почему-то хвоей – такой необычный запах для больницы.
– Именно поэтому Диана против, – Анна машинально поправила прядь волос. – Но посмотрите на показатели, – она протянула ему планшет с графиками. – Традиционная терапия не даёт результатов. А время уходит.
За окном пролетела стая голубей, их тени скользнули по полу палаты. Алиса подняла голову:
– Я тоже хочу летать, как птицы. Доктор Анна, когда я выздоровею, мы пойдём в парк?
Анна почувствовала, как сжалось сердце. Она перевела взгляд на Максима – в его глазах читалось то же самое чувство.
– Обязательно пойдём, – пообещала она. – А сейчас покажи мне, что ты ещё нарисовала.
Когда они вышли из палаты, в коридоре их ждала Диана Аркадьевна. Её строгий костюм цвета морской волны идеально сочетался с холодным выражением лица:
– Анна Сергеевна, зайдите ко мне в кабинет. Нужно обсудить ваши... инновационные идеи.
В этот момент из-за угла появилась Софья Аркадьевна. Она медленно шла по коридору, опираясь на трость, но её глаза были живыми и внимательными:
– О, сестрёнка, ты уже слышала про новый метод лечения? Очень интересный подход, я как раз хотела обсудить его с тобой...
Кабинет Дианы Аркадьевны всегда напоминал Анне операционную – такой же стерильный порядок, холодные оттенки и полное отсутствие личных вещей, если не считать единственной фотографии на столе, где юная Диана стояла рядом с сестрой на выпускном медицинского института.
– Ваш метод, – Диана постукивала ручкой по столу, – слишком рискованный. Мы не можем экспериментировать на детях.
– Но стандартное лечение не помогает, – Анна подалась вперёд. – У Алисы осложнения, и с каждым днём...
– Я в курсе состояния пациентки, – перебила Диана. – И именно поэтому мы должны придерживаться проверенных протоколов.
Софья Аркадьевна, сидевшая в кресле у окна, тихо кашлянула:
– А ты помнишь, Диана, случай с маленьким Петей Ивановым? Двадцать лет назад?
Диана напряглась:
– Это другое...
– Ничего подобного, – Софья улыбнулась. – Тогда тоже все были против нового метода. Все, кроме одного молодого врача, который рискнул. И этот врач – ты.
В кабинете повисла тишина, нарушаемая только тиканьем настенных часов. За дверью слышались привычные больничные звуки: шаги медсестёр, писк мониторов, приглушённые голоса.
– Но тогда была другая ситуация, – Диана встала, подошла к окну. – И другие риски.
– Риски всегда есть, – раздался от двери голос Максима. Он вошёл, держа в руках папку с результатами последних анализов Алисы. – Но иногда больший риск – ничего не делать.
Диана обернулась:
– Вы тоже поддерживаете этот метод?
– Я поддерживаю жизнь, – просто ответил он, кладя папку на стол. – И если есть шанс спасти ребёнка...