– Показатели улучшаются, – Анна пыталась сосредоточиться на цифрах, но присутствие Максима странным образом мешало мыслить рационально. – Если комиссия одобрит метод...
– Они одобрят, – Максим накрыл её руку своей. – Особенно после того, как Родион Витальевич встал на нашу сторону.
Его прикосновение было тёплым и уверенным, как и всё, что он делал. Анна невольно вспомнила их первую совместную операцию – как точно двигались его руки, как спокойно звучал голос, отдающий команды. Тогда она впервые подумала, что за маской блестящего хирурга скрывается нечто большее.
– Вы заметили, что происходит между ним и Дианой Аркадьевной? – спросила она, пытаясь отвлечься от собственных чувств.
– Трудно не заметить, – он улыбнулся, и от этой улыбки в уголках его глаз появились очаровательные морщинки. – Похоже, в нашей клинике весна действует на всех...
Его пальцы всё ещё касались её руки, и это прикосновение отзывалось странным теплом где-то в области сердца. Профессиональная маска строгого врача таяла под его взглядом.
За окном пролетела стая голубей, их тени скользнули по столу, на мгновение затмив солнечный свет. Где-то в глубине больницы начиналась утренняя смена – слышались голоса медсестёр, звуки каталок, шум лифта.
– Анна, – вдруг серьёзно сказал Максим, – я давно хотел сказать...
Но договорить он не успел. В кафетерий вбежала медсестра, её шаги гулко отдавались в утренней тишине:
– Анна Сергеевна! Алиса... У неё кризис!
Они вскочили одновременно, опрокинув чашки с недопитым кофе. Коричневые пятна расползлись по белоснежной скатерти, как причудливая карта неизвестной страны. Бумаги разлетелись по полу, но сейчас это было неважно.
Бегом поднимаясь по лестнице в детское отделение, они на мгновение столкнулись плечами, и Максим крепко сжал её руку:
– Всё будет хорошо. Мы справимся.
В его голосе звучала та же уверенность, что и в операционной, и Анна почувствовала, как страх отступает. Вместе они действительно могли справиться с чем угодно.
В палате Алисы уже собралась бригада врачей. Солнечный свет, проникающий сквозь жалюзи, расчерчивал комнату полосами, создавая почти театральное освещение для разворачивающейся драмы. Девочка лежала бледная, но в сознании, и пыталась улыбаться:
– Доктор Анна... я видела сон... про бабочек...
– Тише, маленькая, – Анна склонилась над ней, проверяя показатели. От девочки пахло детским шампунем и почему-то весенними цветами – наверное, мама принесла букет. – Сейчас мы тебе поможем.
Следующие два часа превратились в настоящий медицинский марафон. Анна и Максим работали как единый механизм – без лишних слов, понимая друг друга с полувзгляда. Их руки соприкасались, передавая инструменты, пульс учащался не только от напряжения. В такие моменты особенно остро чувствуешь, насколько важно иметь рядом человека, которому полностью доверяешь.
Когда кризис миновал, и Алиса спокойно заснула, они вышли в коридор. Адреналин схлынул, оставив после себя странную смесь усталости и эйфории. Больничный коридор казался необычно тихим после напряжённой борьбы за жизнь маленькой пациентки.
– Вы потрясающий врач, – тихо сказал Максим, глядя на Анну так, словно видел её впервые.
– Мы хорошая команда, – Анна прислонилась к стене, чувствуя, как дрожат колени. Её волосы выбились из строгого пучка, а на щеках играл румянец.
– Не только в медицине, – он шагнул ближе, и в его глазах читалось то, что давно уже перестало быть просто профессиональным восхищением. – Анна, я...
– Да? – она подняла глаза, чувствуя, как сердце начинает биться чаще.
– Я влюбился в вас. Ещё в первый день, когда вы спорили с Дианой Аркадьевной о новых методах лечения. Ваша страсть к медицине, ваша забота о пациентах... – он сделал глубокий вдох, словно перед сложной операцией. – Вы удивительная.
В коридоре повисла тишина, нарушаемая только далёким писком мониторов и шелестом кондиционера. Где-то в другом крыле больницы начиналась утренняя смена, но здесь, в этом моменте, существовали только они двое.
– Я тоже... – прошептала Анна, чувствуя, как все заготовленные слова вдруг стали ненужными. – С того самого дня, когда вы поддержали меня на консилиуме...
Максим наклонился к ней, их губы были уже совсем близко. Время, казалось, замедлило свой бег, растягивая это мгновение в вечность...
– Кхм-кхм, – раздалось деликатное покашливание.