"Третий раз за неделю", – отметил про себя Родион, чувствуя, как неприятно сжимается что-то внутри. Он помнил, как впервые увидел Диану три года назад – тогда она была просто талантливым ординатором с амбициями. Теперь же она превратилась в влиятельного врача, чьё мнение ценили коллеги и уважало руководство.
Звук открывающейся двери заставил его обернуться. В ординаторскую вошла Марина Степановна, старшая медсестра.
– Родион Александрович, через пятнадцать минут консилиум по случаю Петрова. Вы подготовили заключение?
Заключение. Он совсем забыл о нём, увлёкшись наблюдением за Дианой. Случай был сложный – мальчик двенадцати лет с редкой патологией сердца. Обычно Родион тщательно готовился к каждому консилиуму, но в последние дни его мысли были заняты совсем другим.
– Да, конечно, – соврал он, быстро направляясь к своему столу. – Сейчас возьму документы.
В папке с историей болезни Петрова лежали результаты последних анализов. Родион пробежал глазами цифры, пытаясь сосредоточиться. За окном снова раздался смех Дианы.
Конференц-зал был уже полон, когда он вошёл. Диана сидела в первом ряду, рядом с тем самым кардиохирургом. Они о чём-то тихо переговаривались, склонив головы друг к другу. Родион почувствовал, как предательски дрогнула рука с папкой документов.
– Итак, коллеги, – начал Владлен Иванович, – случай Петрова требует нашего особого внимания. Родион Александрович, прошу вас.
Родион встал, расправил плечи. Он знал этот случай наизусть, мог рассказать о нём даже во сне. Но сейчас, глядя на улыбающуюся Диану, он вдруг почувствовал неуверенность.
– У пациента наблюдается прогрессирующая дисфункция... – начал он, но запнулся, заметив, как кардиохирург что-то шепнул Диане на ухо.
В этот момент что-то произошло. Может быть, это была усталость последних дней, может быть – накопившееся раздражение, а может – просто нелепая случайность. Но Родион, впервые за свою карьеру, допустил серьёзную ошибку в интерпретации данных.
– Простите, – прервал его Владлен Иванович, – но эти показатели говорят совсем о другом. Вы уверены в своих выводах?
Родион замер. В зале повисла тишина. Он снова посмотрел на цифры и понял – действительно, ошибся. Причём ошибся в том, что знал практически с первого курса медицинского.
– Я... – он почувствовал, как краска заливает лицо, – прошу прощения. Конечно, вы правы.
Краем глаза он заметил, как Диана выпрямилась в кресле. Её лицо выражало искреннее удивление – она никогда не видела его таким неподготовленным.
После консилиума Родион заперся в своём кабинете. Он сидел, глядя в одну точку, пытаясь понять, как мог допустить такую оплошность. На столе лежала история болезни Петрова, немым укором напоминая о провале.
Стук в дверь заставил его вздрогнуть. Это была Диана.
– Можно? – она вошла, не дожидаясь ответа. – Что случилось сегодня?
– Ничего, – резко ответил он. – Просто небольшая ошибка.
– Небольшая? – Диана присела на край его стола. – Родион, я знаю тебя три года. Ты никогда не ошибаешься в таких простых вещах.
Её духи, лёгкий аромат жасмина, заполнили пространство кабинета. Родион почувствовал, как к горлу подступает комок.
– Последнее время ты сам не свой, – продолжала она мягко. – Может, расскажешь, в чём дело?
"В том, что я не могу перестать думать о тебе", – хотел сказать он, но вместо этого произнёс:
– Просто усталость. Много работы.
Диана внимательно посмотрела на него, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. Или это была жалость?
– Знаешь, – сказала она, вставая, – иногда нужно просто признать свои чувства. Это лучше, чем позволять им влиять на работу.
Вечер опустился на город неожиданно быстро. Родион всё ещё сидел в своём кабинете, когда в дверь снова постучали. Диана вернулась, но теперь она была другой – без белого халата, в элегантном чёрном платье, подчёркивающем каждый изгиб её фигуры.
– Ты не должен оставаться один в такой вечер, – сказала она, присаживаясь в кресло напротив. – Поужинаем вместе?
От неё пахло не только жасмином – теперь к нему примешивался более глубокий, чувственный аромат. Родион почувствовал, как пересохло в горле.