– Вероника Павловна, а вы давно здесь работаете?
– Двадцать пять лет, девочка моя. С тех пор, как Максим Андреевич ещё студентом практику проходил.
– А правда, что они с Дианой Аркадьевной...
– Катенька, – мягко перебила её старшая медсестра, – есть истории, которые лучше не тревожить. Особенно если не хочешь, чтобы они повторились.
В коридоре послышались шаги – Максим Андреевич возвращался с обхода. Он выглядел задумчивым, рассеянно кивнул студентам.
– Вероника Павловна, – окликнул он старшую медсестру. – Зайдите ко мне через полчаса. Нужно обсудить назначения для Алисы.
– Конечно, Максим Андреевич, – она понимающе улыбнулась. – И... может быть, заодно обсудим новую методику Анны Сергеевны?
Он на мгновение замер, словно споткнувшись о невидимое препятствие:
– Да, пожалуй, стоит обсудить и это.
Когда за заведующим закрылась дверь кабинета, Катя тихонько присвистнула:
– Ничего себе! Вы видели его взгляд, когда Вероника Павловна упомянула Анну Сергеевну?
– Видели, – кивнул Миша. – И, кажется, не только мы...
В конце коридора мелькнул силуэт Дианы Аркадьевны, и температура в отделении словно упала на несколько градусов.
История 5
Хранительница отделения
Вероника Павловна любила это время суток – когда дневная суета постепенно затихает, а вечерняя смена ещё не началась. В такие минуты кардиологическое отделение словно замирало, позволяя увидеть то, что обычно скрыто за круговертью событий.
Двадцать пять лет. Четверть века она наблюдала за этими стенами, за людьми, проходящими через них. Судьбы сплетались и расходились, словно нити в причудливом узоре, и она, как опытная ткачиха, часто видела узор раньше, чем он проявлялся.
Сегодняшний вечер был особенным. Вероника Павловна сидела в своём маленьком кабинете, заполняя журнал, когда в дверь тихонько постучали.
– Войдите, – она даже не подняла головы, точно зная, кто это.
– Вероника Павловна, – Алиса проскользнула в кабинет как маленький призрак в больничной пижаме. – Можно я посижу с вами?
– Опять не спится? – старшая медсестра подвинула стул. – И что на этот раз?
– Я видела, как доктор Соловьева плакала, – девочка забралась на стул с ногами. – В ординаторской, когда думала, что никто не видит. Она смотрела на какую-то старую фотографию...
Вероника Павловна вздохнула. Она тоже видела эту сцену, и сердце щемило от понимания, какую боль носит в себе их новый кардиолог.
– А ещё, – продолжала Алиса, – Максим Андреевич сегодня так странно на неё смотрел во время обхода. Как будто хотел что-то сказать, но не мог.
– Ты слишком наблюдательная для своих лет, – улыбнулась Вероника Павловна.
– Это потому что мне скучно лежать. Вот я и наблюдаю. Знаете, иногда мне кажется, что наше отделение – как театр. Все играют какие-то роли, а настоящие они – только когда думают, что их никто не видит.
"Мудрая не по годам", – подумала Вероника Павловна, глядя на девочку. – "Как и все дети с больным сердцем – они словно торопятся повзрослеть".
В коридоре послышались шаги – Диана Аркадьевна направлялась к кабинету Максима Андреевича. В руках она держала какую-то папку.
– А вот и злая королева идёт, – прошептала Алиса. – Только она не знает, что в сказках добро всегда побеждает.
Вероника Павловна невольно улыбнулась. Если бы всё было так просто, как в сказках...
Внезапно из палаты напротив раздался тревожный писк кардиомонитора. Вероника Павловна вскочила, но в коридоре уже мелькнул белый халат Анны Сергеевны – она словно материализовалась из воздуха.
– Тахикардия, – коротко бросила она пробегавшей мимо медсестре. – Зовите Максима Андреевича!
Диана Аркадьевна застыла у кабинета заведующего, наблюдая за разворачивающейся сценой. Её лицо оставалось бесстрастным, но пальцы, сжимающие папку, побелели от напряжения.
Алиса прижалась к Веронике Павловне:
– Как вы думаете, у них всё будет хорошо?
– У кого, девочка?
– У всех. У доктора Соловьевой, у Максима Андреевича, у меня... У всех нас.
Вероника Павловна обняла девочку за плечи, глядя, как в палату торопливо входит Максим Андреевич, как их с Анной руки на мгновение соприкасаются над пациентом, как темнеет лицо Дианы Аркадьевны...
– Знаешь, милая, – медленно произнесла она, – иногда сердцу нужно пройти через боль, чтобы научиться биться правильно. И это касается не только больных сердец, но и здоровых тоже.
За окном сгущались сумерки, и где-то вдалеке слышался вой сирены скорой помощи. Новая ночь опускалась на кардиологическое отделение, обещая, что завтрашний день принесёт новые испытания, новые тайны и, возможно, новые надежды.