Диана вышла вперёд, к микрофонам. В свете софитов было видно, как дрожат её руки, но голос звучал твёрдо:
– Меня зовут Диана Аркадьевна. И десять лет назад я сделала выбор. Неправильный выбор...
София, стоявшая за её спиной, смахнула непрошеную слезу. Анна крепко сжала руку Максима. Миша и Катя, забыв о собственных разногласиях, затаив дыхание слушали каждое слово.
История, начавшаяся десять лет назад со смерти молодого врача Елены Светловой, наконец получала своё завершение. И каждый в этом зале понимал: медицина никогда не будет прежней.
Пресс-конференция длилась больше двух часов. Диана говорила, не скрывая ничего. За ней выступили София, рассказавшая о своих подозрениях все эти годы, Анна – о сходстве симптомов у нынешних пациентов и тех, кто пострадал десять лет назад.
Когда последние камеры погасли, а журналисты покинули зал, Владлен Иванович негромко произнёс:
– Теперь начнётся самое сложное – восстановление доверия.
Артамонова увели сотрудники прокуратуры. Перед выходом он обернулся к Диане:
– Ты всё разрушила. Всё, что мы строили...
– Нет, Игорь, – покачала головой она. – Я наконец-то начала строить заново. На честном фундаменте.
Миша и Катя собирали документы, то и дело бросая друг на друга странные взгляды. Их пальцы случайно соприкоснулись над папкой с историями болезни.
– Прости, – пробормотал Миша. – За то, что не верил...
– И ты меня, – тихо ответила Катя. – За то, что не объяснила...
София, наблюдавшая эту сцену, грустно улыбнулась:
– Знаешь, Владлен, – обратилась она к главврачу, – иногда большие потрясения помогают увидеть то, что всегда было перед глазами.
– Да, – кивнул он, глядя, как Максим помогает Анне собирать свои записи. – Определённо помогают.
Вероника заглянула в зал:
– Там пациенты из второй палаты... У них вопросы по поводу лечения.
– Иду, – откликнулась Анна, но задержалась на мгновение. – Максим...
– Знаю, – улыбнулся он. – Работа прежде всего. Но может...
– Может, – она слегка покраснела, – после дежурства выпьем кофе?
В коридоре Миша и Катя уже спорили о правильности заполнения документов – но теперь в их голосах звучали совсем другие нотки...
Теперь, когда большая тайна раскрыта, настало время для историй личных – о том, как большие потрясения меняют маленькие судьбы, как профессиональные решения влияют на сердечные дела, и как важно иногда просто найти в себе смелость сказать главные слова...
История 4
Испытание чувств
Ночное дежурство выдалось на удивление спокойным. После бури всегда наступает затишье, и клиника, пережившая днём такие потрясения, словно затаила дыхание.
Миша сидел в ординаторской, механически перелистывая истории болезни. Перед глазами всё ещё стояло лицо Кати, когда она выступала на пресс-конференции – решительное, чуть побледневшее, но такое красивое...
– Опять неправильно заполняешь, – раздался за спиной её голос, заставив его вздрогнуть. – Смотри, здесь нужна подпись лечащего врача.
– А я думал, ты ушла домой, – он обернулся, встречаясь с ней взглядом.
– Не смогла, – она присела рядом. – Слишком много всего случилось. И потом... – Катя замялась, – мы так и не поговорили.
За окном мерцали огни ночного города, где-то вдалеке завыла сирена скорой помощи, а в ординаторской повисла та особенная тишина, которая бывает перед самыми важными разговорами...
В приёмном отделении их встретила суета – поступил пациент с осложнениями после приёма того самого препарата. Миша и Катя работали слаженно, словно и не было недавних разногласий.
– Помнишь наше первое совместное дежурство? – спросил Миша, пока они ждали результаты анализов. – Ты тогда так яростно отстаивала свою точку зрения по поводу лечения...
– А ты назвал меня упрямой занудой, – улыбнулась Катя, делая пометки в карте.
– Самой красивой занудой в мире медицины.
Их прервал звонок из лаборатории. Результаты требовали немедленного вмешательства.
– Нужно менять схему лечения, – Катя решительно направилась к шкафу с медикаментами.
– Уже распорядился, – Миша протянул ей нужные препараты. – Видишь? Я тоже учусь слушать.
В палате они работали в полной синхронности. Их движения дополняли друг друга, словно в каком-то сложном танце.
– Знаешь, – прошептала Катя, когда состояние пациента стабилизировалось, – я всегда восхищалась тем, как ты умеешь принимать быстрые решения.