– Иду.
– Я с тобой, – твёрдо сказал Александр. – Хватит прятаться за масками. Пришло время действовать вместе.
По дороге в реанимацию Диана чувствовала, как с каждым шагом с неё спадает броня, которую она носила десять лет. Возможно, пришло время не только спасать пациентов, но и спасти саму себя.
– Знаешь, – произнесла она, остановившись перед дверью реанимации, – я все эти годы хранила копии твоего протокола. Полные, неизменённые версии.
Александр сжал её руку:
– Значит, не всё было напрасно.
И они вошли в отделение вместе, готовые не только бороться за жизнь Алисы, но и исправить ошибки прошлого.
История 3
Весна возвращается
Больничный сад всегда был особым местом в клинике. Здесь, среди цветущих яблонь и старых скамеек, молодые ординаторы находили убежище от напряжённых будней. Сегодня утром здесь было особенно красиво – лепестки кружились в воздухе, создавая иллюзию весеннего снегопада.
Катя сидела на своей любимой скамейке, перебирая записи историй болезни. Но мысли её были далеко от медицинских карт. Вчерашняя ссора с Димой не давала покоя.
– Думал, найду тебя здесь, – знакомый голос заставил её вздрогнуть.
Дима стоял рядом, держа два стаканчика с кофе из автомата.
– Я принёс мир, – он протянул ей один стаканчик. – И готов признать, что вчера был неправ.
– В чём именно? – Катя приняла кофе, но не подняла глаз.
– Во всём, – он сел рядом. – В том, что не поддержал твою идею с новым методом реабилитации. В том, что наговорил глупостей о "неопытных выскочках".
– И о том, что "некоторым стоит меньше мечтать и больше работать"? – она наконец посмотрела на него.
Дима поморщился:
– Особенно об этом. Знаешь, после твоего ухода я всю ночь читал исследования по твоему методу. И... ты была права.
Катя поставила стаканчик на скамейку:
– Дело не в том, кто прав, а кто нет, Дима. Просто... помнишь, как мы познакомились на первом курсе? Ты тогда сказал, что медицина – это искусство мечтать о невозможном.
– И делать это невозможное реальностью, – закончил он с улыбкой. – Конечно, помню. Ты тогда уронила учебник по анатомии мне на ногу.
– И ты героически терпел боль, делая вид, что всё в порядке, – она невольно улыбнулась. – А потом мы всю ночь готовились к первому экзамену.
– И ты уснула на моём плече, пытаясь запомнить латинские названия, – Дима осторожно взял её за руку. – Уже тогда я понял, что пропал.
Лепестки яблони продолжали кружиться вокруг них. Один упал прямо в Катин кофе.
– Знаешь, – Дима вдруг стал серьёзным, – когда я вчера увидел, как ты работаешь с тем сложным пациентом, как горят твои глаза, когда ты объясняешь свой метод. Я испугался.
– Испугался? – она удивлённо подняла брови.
– Что ты уйдёшь вперёд. Станешь такой успешной, что я просто перестану быть тебе интересен. Глупо, да?
Катя рассмеялась и вдруг поцеловала его – прямо там, посреди падающих лепестков:
– Очень глупо. Потому что без тебя все мои успехи не имеют смысла. Кто будет спорить со мной до хрипоты о методах лечения? Кто будет приносить ужасный кофе из автомата в три часа ночи?
– И кто будет целовать тебя под цветущими яблонями? – добавил Дима, притягивая её ближе.
– Эй, голубки! – раздался голос Лены, их однокурсницы. – Там Владлен Иванович собирает консилиум по новым методам реабилитации. И, кажется, ваш проект будет первым в списке!
Они вскочили со скамейки, но Дима вдруг остановил Катю:
– Подожди. Я должен кое-что сказать.
– Что? – она обернулась, и солнце золотило её волосы.
– Я люблю тебя. И твои безумные идеи тоже. И обещаю больше никогда не быть таким идиотом.
– Я тоже тебя люблю, – улыбнулась она. – Даже когда ты идиот.
Они побежали к главному корпусу, держась за руки и смеясь. А позади них продолжали кружиться лепестки яблонь, напоминая о том, что весна – время не только для природы, но и для любви.
В коридоре их встретила целая группа молодых ординаторов, и все улыбались, видя их вместе. Потому что в клинике все давно знали: где Катя и Дима, там обязательно будут и споры до хрипоты, и примирения под яблонями, и новые смелые идеи в медицине.
Весна положительно влияет не только на молодые сердца. В эти дни даже строгие коридоры клиники словно наполняются особым светом, а убелённые сединами профессора чаще улыбаются, глядя на цветущий больничный сад. Любовь, как известно, не имеет возрастных границ, особенно когда она расцветает так же неожиданно, как первые весенние цветы.