– Больше, чем я сама, – рассмеялась Анна. – Ты даже побледнел, когда возникло осложнение.
– Зато ты была совершенно спокойна. Я тогда подумал: "Вот она, женщина моей мечты – красивая, умная и с железными нервами".
Анна прислонилась к его плечу:
– А я помню, как ты поддержал меня после первой потери пациента. Не говорил банальных слов утешения, просто был рядом. И принёс этот ужасный больничный кофе.
– Который мы пьём до сих пор, – Максим поднял свой стаканчик. – За нас?
– За нас, – кивнула она. – И за всё, что впереди.
Где-то в глубине коридора послышался звук каталки – начинался новый день в клинике. Но они ещё несколько минут сидели, наблюдая, как солнечные лучи играют на больничном линолеуме, как медсёстры спешат с утренними обходами, как просыпается их второй дом.
– Знаешь, что самое удивительное? – вдруг спросила Анна.
– Что?
– Что все вокруг, кажется, давно знали о наших чувствах. Даже Диана как-то намекала.
– Да, – усмехнулся Максим. – Только мы сами боялись признаться.
Он встал и протянул ей руку:
– Готова начать новый день?
Анна поднялась, поправила белый халат:
– С тобой – готова ко всему.
И они пошли по коридору, чувствуя, как внутри разливается тепло – не от остывшего кофе, а от осознания того, что теперь они по-настоящему вместе, и впереди их ждёт множество новых историй, которые они напишут вдвоём.
История 2
Маски сброшены
Диана стояла перед зеркалом в своём кабинете, машинально поправляя безупречную причёску. Её отражение казалось таким же холодным и неприступным, как и созданный ею образ. Но сегодня что-то было не так. Возможно, виной тому было письмо, лежащее на столе.
"Дорогая Диана, спустя десять лет я возвращаюсь в клинику. Надеюсь, ты найдёшь время для встречи. Александр."
Её руки дрогнули, смазывая идеально нанесенную помаду. Александр... Имя, которое она запретила себе произносить все эти годы.
Стук в дверь заставил её вздрогнуть:
– Войдите.
– Диана Аркадьевна, – молодая медсестра заглянула в кабинет, – там пришёл.
– Я знаю, кто пришёл, – оборвала её Диана. – Пусть войдёт.
Он почти не изменился за эти годы. Те же внимательные карие глаза, та же лёгкая седина на висках. Только морщинки в уголках глаз стали глубже.
– Здравствуй, Диана, – его голос был таким же глубоким, как она помнила.
– Зачем ты вернулся? – она старалась говорить холодно, но предательская дрожь в голосе выдавала её волнение.
– Потому что пора рассказать правду. О том, что случилось десять лет назад. О протоколе. О нас.
Диана отвернулась к окну:
– Нет никаких "нас", Александр. Уже давно нет.
– Неужели? – он подошёл ближе. – Тогда почему ты до сих пор носишь это?
Её рука непроизвольно потянулась к тонкой цепочке на шее, где прятался маленький медальон – его подарок накануне той роковой операции.
– Ты не понимаешь, – её голос дрогнул. – Я должна была так поступить. Они угрожали закрыть клинику, уничтожить всё, что мы создали.
– А вместо этого ты уничтожила нас, – тихо произнёс он. – Подписала те документы, отреклась от нашего протокола, от наших исследований.
– Чтобы спасти клинику! – она резко повернулась к нему. – Чтобы спасти твою карьеру! Они бы не остановились, Александр. Им нужен был козёл отпущения, и я.
– Стала этим козлом? – он горько усмехнулся. – А может, просто испугалась? Испугалась того, что мы были на пороге настоящего прорыва?
Диана опустилась в кресло, внезапно почувствовав себя очень усталой:
– Ты не знаешь всей правды, Александр. В тот вечер, после операции, ко мне пришёл Михаил Степанович.
– Заместитель министра? – Александр нахмурился.
– Да. Он показал мне документы. О тебе, о твоей семье, о твоём брате в Германии... Они знали всё. И угрожали не только закрытием клиники.
Её голос дрожал, когда она продолжила:
– Они бы уничтожили тебя, Александр. Твою репутацию, твою карьеру... Твой брат никогда бы не получил необходимое лечение.
– Почему ты не рассказала мне? – он опустился перед ней на колени. – Мы могли бы справиться вместе.
– Потому что я знала – ты бы не отступил. Ты бы продолжал бороться, и они бы... – она не смогла закончить фразу.
Александр взял её руки в свои:
– А вместо этого ты надела маску железной леди. Стала той, кого все боятся и ненавидят.